Что делать, если материалы дела фальсифицированы?

Гражданские дела очистят от поддельных доказательств

Что делать, если материалы дела фальсифицированы?

Член комитета Госдумы по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству Иван Сухарев (ЛДПР) подготовил проект закона (есть у «Известий») «О внесении изменения в статью 392 Гражданско-процессуального кодекса (ГПК) РФ».

Поправка направлена на упрощение процедуры пересмотра решения суда по гражданскому делу (гражданские, семейные, земельные, трудовые и иные споры), если в ходе расследования после суда выяснилось, что в качестве повлиявших на решение судьи доказательств использовались поддельные материалы.

Сейчас, в соответствии со ст. 392 ГПК РФ «Основания для пересмотра судебных постановлений, вступивших в законную силу», основанием для пересмотра постановления суда являются среди прочего «вновь открывшиеся обстоятельства». П. 2 ч. 3 ст.

392 гласит, что к вновь открывшимся обстоятельствам относятся: заведомо ложные показания свидетелей, заведомо ложное заключение эксперта, заведомо неправильный перевод, фальсификация доказательств, повлекшие за собой принятие незаконного или необоснованного судебного постановления. К ним же относятся, в соответствии с п. 3 ч. 3 ст.

392, и преступления сторон, других лиц, участвующих в деле, их представителей, преступления судей, совершенные при рассмотрении и разрешении данного дела.

Однако, как отметил депутат Сухарев, и в п. 2, и в п. 3 ч. 3 ст.

392 имеется некоторая проблема, а именно тот факт, что все используемые в гражданском деле подлоги и незаконные манипуляции могут стать «вновь открывшимся обстоятельством» для пересмотра гражданского дела только в том случае, если использование поддельных материалов будет подтверждено «вступившим в законную силу приговором суда», но уже по уголовному делу об использовании поддельных документов и т.д.

Это обстоятельство, по мнению законодателя, оставляет лицам, использовавшим подделки в гражданском деле, большой простор для того, чтобы решение по делу не было пересмотрено.

В частности, адвокаты могут затягивать дело о фальсификации доказательств, срок давности которого составляет всего 2 года, и даже при том, что следственные экспертизы установят факт подделок, при отсутствии приговора суда о подделках никакого пересмотра гражданского дела не будет.

Для решения этой проблемы законодатель предлагает правки в п. 2 и п. 3 ч. 3 ст. 392 ГПК РФ, которые позволят пересматривать гражданское дело не только по решению суда о выявлении фальсифицированных доказательств, но и по иным реабилитирующим решениям, принятым в ходе следствия в соответствии с требованиями УПК РФ.

— Предположим, в суд были представлены фальсифицированные доказательства. На основании них выносится решение, тогда как по факту их фальсификации возбуждается уголовное дело. Но в это время решение по гражданскому делу уже обжалуется и вступает в законную силу, — привел пример Сухарев.

— Одновременно адвокаты начинают целенаправленно затягивать уже дело о фальсификации. В итоге решение, принятое по липовым документам, что было подтверждено следствием, прекращается по истечении срока давности.

Мы имеем установленный следствием факт использования в предыдущем деле поддельных доказательств, но не имеем решения суда. В итоге, зная правду, мы не имеем законных оснований для пересмотра фактически несправедливого решения по гражданскому делу.

Поэтому основная цель законопроекта — избавиться от этой правовой коллизии и дать людям возможность добиться объективного пересмотра решения.

Ведущий юрист ФД «Солид» Олег Землянских заметил, что судебный спор одна из сторон может затянуть, при необходимости, совокупностью процессуальных действий, к примеру: проведением экспертиз, в том числе дополнительных или повторных экспертиз по делу (особенно в государственных учреждениях); обжалованием определений, решений, постановлений суда в суды вышестоящей инстанции; привлечением к участию в деле третьих лиц, вызовом свидетелей по делу, откладыванием дела по мотиву занятости адвокатов в ином судебном процессе или по болезни, ходатайством об истребовании доказательств, находящихся у третьих лиц; предоставлением дополнительных доказательств, которые нуждаются в оценке судом и лицами, участвующими в деле, заявлением ходатайств о рассмотрении дела с участием арбитражных заседателей, предъявлением встречных или иных тождественных исков.

Партнер адвокатского бюро Herbert Smith Freehills Алексей Панич подтвердил «Известиям», что текущая редакция ГПК РФ предполагает возможность отмены судебных актов, вынесенных на основании заведомо ложных свидетельских показаний и поддельных документов, только тогда, когда факт лжесвидетельства или подделки установлен обвинительным приговором суда по уголовному делу. Однако в силу различных причин даже при установлении факта лжесвидетельства, подделки документов или совершения иного преступления не всегда возможно вынесение приговора суда.

— Например, лица, совершившие преступления, могут быть освобождены от уголовной ответственности в силу истечения срока давности.

Приговора суда в этой ситуации не будет, а значит, не будет и возможности отменить судебный акт, принятый на основании ложных свидетельских показаний или поддельных документов, — рассказал Панич.

— Такая ситуация является неприемлемой, и предлагаемые изменения в ГПК РФ направлены на устранение вышеуказанного пробела в законодательстве, когда, несмотря на очевидность необходимости пересмотра судебного акта, на который повлияло совершенное преступление, такой судебный акт формально не может быть отменен.

Старший юрист адвокатского бюро А2 Екатерина Ильина, в свою очередь, рассказала, что даже если срок давности привлечения к уголовной ответственности прошел, сам факт совершенного преступления констатируется, хоть дело в суд и не передается. Если оно в суде, то суд его также прекращает. Прекращение дела оформляется либо постановлением правоохранительных органов, либо определением суда, но не решением.

— Вместе с тем ст. ГПК РФ 392, которая как раз позволяет обжаловать решение по вновь открывшимся обстоятельствам, прямо указывает, что эти самые обстоятельства должны быть установлены только вступившим в законную силу приговором суда, — отметила она.

Ильина также отметила, что на настоящий момент существует судебная практика, когда суды принимают постановление следователя о прекращении дела ввиду истечения сроков уголовного преследования, но содержащее установленный факт совершения преступления, как тот документ, которым могут быть подтверждены вновь открывшиеся обстоятельства.

— Вместе с тем процесс обоснования и доказывания в таких делах весьма сложен. Ввиду этого внесенные поправки очень важны и безусловно нужны во избежание злоупотреблений, — резюмировала Ильина.

Источник: https://iz.ru/news/591297

Фальсификация доказательств

Что делать, если материалы дела фальсифицированы?

Дмитрий Загайнов рекомендует добросовестным судебным представителям составлять акт приёма-передачи (реестр) подлинных документов.

Загайнов Дмитрий Иванович
Партнер

Судебный представитель постоянно находится в зоне риске, поскольку работает с полученными от клиента документами, достоверность которых не всегда можно определить и проверить.

Адвокат Дмитрий Загайнов, партнер ИНТЕЛЛЕКТ-С, рассматривает, в каких случаях судебный представитель может быть привлечен к ответственности за фальсификацию доказательств, и дает рекомендации, как уменьшить риск привлечения судебных представителей к ответственности за это деяние.

При этом автор не берет в расчет ситуацию, когда сам судебный представитель занимается изготовлением фальсифицированного доказательства либо выступает пособником, дающим советы или указания, как довести преступный умысел до конца.

Немного статистики

Если обратиться к открытым статистическим данным на сайте Судебного департамента при Верховном суде РФ, то выяснится, что за 2017 год в российские суды поступило 22 655 048 первичных обращений в виде заявлений, исковых заявлений и жалоб, из них в арбитражные суды субъектов РФ – 1 951 028 заявлений и исковых заявлений.

За этот же период в суды поступило 908 356 уголовных дел; за преступления небольшой тяжести мировыми судьями осуждены 286 292 человека, районными судами – 76 135 человек. По некоторым данным 2014 года, в России по ч. 1 ст. 303 УК РФ выносилось от 50 до 70 приговоров в год, начиная с 2006 года (журнал «Судья», №11 за 2014 год).

Данная тенденция не изменилась.

Во время выступления в апреле 2018 года на научно-практическом семинаре, который был посвящен вопросам ответственности за фальсификацию доказательств по гражданскому делу и соорганизатором которого выступал Арбитражный суд Свердловской области, один из руководителей районного следственного отдела СК РФ подтвердил, что в следственный отдел ежемесячно поступает около 100 заявлений о возбуждении уголовного дела по ч. 1 ст. 303 УК РФ. Из них уголовные дела возбуждаются только в трёх-четырёх случаях, а в суд передаются, как правило, только одно-два дела. Несмотря на то что риск быть привлеченным к ответственности по ч. 1 ст. 303 УК РФ у судебного представителя невелик, полагаю уместным исследовать данный вопрос и не надеяться на статистические данные.

Изменения, которые были внесены в часть 1 статьи 303 УК РФ весной 2017 года и благодаря которым была существенно расширена объективная сторона деяния, свидетельствуют о том, что законодатель реально обеспокоен тем, что в угоду ложным ценностям на рассмотрение суда от лиц, участвующих в деле, нередко поступают сведения, искажающие истину.

Объективная сторона деяния по ч. 1 ст. 303 УК РФ представлена четырьмя самостоятельными составами, одним из которых названа фальсификация доказательств по гражданскому делу лицом, участвующим в деле, или его представителем. Именно анализ данного состава и является темой настоящей публикации.

В каких случаях судебный представитель может быть привлечен к ответственности за фальсификацию доказательств

Фальсификация (от лат. falsificare – подделывать) означает подделывание чего-то, искажение, подмену подлинного мнимым.

Сфальсифицированы могут быть любые виды доказательств – договоры, акты сверок, долговые расписки, заключения эксперта, протоколы осмотра и иные документы, а также вещественные доказательства.

Преступление, связанное с фальсификацией доказательств, характеризуется прямым умыслом, и совершить его может только специальный субъект – лицо, участвующее в деле, или его представитель.

Одним из субъектов ответственности является судебный представитель, и в связи с этим возникают различные вопросы правовой квалификации. Подлежит ли ответственности судебный представитель:

  • если он не занимался подделкой документов, а только представил их в суде?
  • если во время судебного заседания стало известно о факте подделки, однако он продолжал настаивать на этом доказательстве, считая, что заявление противоположной стороны о фальсификации доказательств является лишь актом злоупотребления процессуальными правами?
  • если он сфальсифицировал доказательство, представил его в суд, но затем отказался от него в суде?
  • если он не участвовал в создании фальсифицированного доказательства, и, узнав о существовании оного, согласился в судебном заседании исключить его из числа доказательств?

Думаю, что найти ответ на эти вопросы поможет анализ процессуальных кодексов, где по гражданским и административным делам установлен критерий для сведений, которые поступают в суд от участников процесса и которые в последующем могут быть признаны доказательствами.

ДОКАЗАТЕЛЬСТВА
сравнительная таблица

определениекто устанавливаетпроцессуальныйфильтрвозможностьзаявления о фальсификации
УПКРФлюбые сведения(ст. 74)суд, прокурор, следователь, дознавательотносимость, допустимость,достоверность, достаточность(ст. 88)нет прямой нормы, но естьст. 271 – заявление и разрешение ходатайств (например, об исключении доказательств)
ГПКРФсведения о фактах(ст. 55)судотносимость (ст. 59),допустимость (ст. 60),достоверность, достаточность и взаимная связь (ч. 3 ст. 67)ст. 186 – заявление о подложности доказательств
АПКРФсведения о фактах(ст. 64)арбитражный судотносимость (ст. 67),допустимость (ст. 68),достоверность, достаточность и взаимная связь (ч. 2 ст. 72)ст. 161 – заявление о фальсификации доказательств
КАСРФсведения о фактах(ст. 59)судотносимость (ст. 60)допустимость (ст. 61),достоверность, достаточность и взаимосвязь (ч. 3 ст. 84)нет прямой нормы, но есть ст. 154 – разрешение судом ходатайств лиц, участвующих в деле,+ ч. 2 ст. 77
КоАПРФлюбые фактические данные(ст. 26.2)судья, орган, должностное лицополученные с нарушением закона (ч. 3 ст. 26.2)нет прямой нормы, но есть право заявить ходатайство(п. 6 ч. 1. ст. 29.7)

Из сравнительной таблицы видно, что установленный процессуальный фильтр не все сведения, поступающие от сторон, признает доказательствами по делу.

Если в материалы дела поступают сведения, не имеющие отношения к делу, то может иметь место ошибка в объекте, когда лицо, фальсифицирующее документы (сведения), полагает, что представляемые сведения имеют отношение к делу и могут повлиять на правосудие, что, по сути, выглядит как покушение на фальсификацию доказательств.

Если судебный представитель осознал всю пагубность своего деяния и в ходе судебного разбирательства согласился исключить представленные им сведения из числа доказательств, то в данном случае имеет место добровольный отказ от совершения преступления, и судебный представитель не подлежит уголовной ответственности по ч. 1 ст. 303 УК РФ: согласно ч. 1 ст. 31 УК РФ, лицо не подлежит уголовной ответственности за преступление, если оно добровольно и окончательно отказалось от доведения этого преступления до конца.

В практике нередко возникает вопрос: должен ли судебный представитель проводить проверку достоверности документов, полученных от доверителя? Ответ содержится только в одном документе, а именно – в Кодексе профессиональной этики адвокатов, принятом Первым Всероссийским съездом адвокатов 31 января 2003 года: согласно пункту 7 статьи 10 Кодекса, при исполнении поручения адвокат исходит из презумпции достоверности документов и информации, представленных доверителем, и не проводит их дополнительной проверки.

Указанная презумпция распространяется только на адвокатов.

Возникает справедливый вопрос: как в подобной ситуации должен вести себя судебный представитель, не имеющий статуса адвоката? Такому судебному представителю приходится ориентироваться исключительно на здравый смысл и этику во взаимоотношениях с клиентом, поскольку считается неэтичным подвергать сомнению представленные клиентом сведения, за исключением тех, которые имеют явные признаки подчистки, подделки и нелогичны по своему содержанию.

Поскольку по ч. 1 ст.

303 УК РФ совершение преступления возможно только при наличии прямого умысла, то считаю, что не образуют состава преступления действия судебного представителя, который не знал и (или) не мог знать, что представляемые им сведения являются фальсифицированными. Узнав об этом факте (например, из заключения эксперта) и в последующем согласившись исключить представленные сведения из числа доказательств, судебный представитель избежит отрицательных правовых последствий.

Примеры из практики

Пример №1. Представитель предъявил в судебном заседании расписку и выписку по банковским переводам, обосновывая свои требования о взыскании с ответчика долга по договору займа. В судебном заседании ответчик сказал, что расписку не подписывал, и заявил о её фальсификации.

Поскольку истец, в интересах которого действовал судебный представитель, не смог подтвердить, кем именно была составлена и подписана расписка, то судебный представитель в суде отказался от такого доказательства.

Поменяв основания иска, судебный представитель далее настаивал на взыскании долга по нормам неосновательного обогащения, поскольку банковская выписка содержала достоверные сведения о денежных переводах.

В приведенном примере ответственности у судебного представителя очевидно не наступает, поскольку тот исходил из достоверности сведений, полученных от доверителя. Как только появились обоснованные сомнения в достоверности расписки, судебный представитель согласился в судебном заседании исключить этот документ из числа доказательств.

Пример №2. Представитель ответчика, защищая интересы работодателя, представил в судебное заседание подлинный экземпляр заявления работника об увольнении по собственному желанию.

На основании указанного заявления был издан приказ о прекращении трудового договора с работником. Истец, оспаривавший своё увольнение, заявил о том, что данное заявление не подписывал, что документ является поддельным.

После передачи материалов трудового спора в правоохранительные органы было возбуждено уголовное дело по ч. 1 ст. 303 УК РФ, которое в дальнейшем поступило в суд и было рассмотрено в особом порядке.

Качканарский городской суд Свердловской области вынес в отношении судебного представителя обвинительный приговор по ч. 1 ст. 303 УК РФ, назначив наказание в виде штрафа в размере 20 000 рублей (дело №1-11/2017, приговор от 26 января 2017 г.)

Пример №3. Приговором Советского районного суда города Казани республики Татарстан от 30 марта 2016 г. по делу №1-235/2016 заявитель (истец) признан виновным по ч. 1 ст. 303 УК РФ. Ему назначено наказание в виде обязательных работ сроком на 400 часов.

В ходе предъявления иска по гражданскому делу к страховой компании истец представил в суд сфальсифицированный акт выполненных работ и сфальсифицированный кассовый чек.

Суд эти документы не принял в качестве допустимого доказательства, так как из ответа, поступившего от ИП на судебный запрос, следовало, что истец для приобретения запасных частей и проведения ремонта автомобиля к нему не обращался.

При этом суд не принял во внимание доводы защиты о том, что уголовное дело подлежит прекращению ввиду малозначительности, а также довод о необходимости освобождения подсудимой от назначения наказания в связи с изменением обстановки (ст. 80-1 УК РФ).

Из примера видно, что истец в судебном заседании настаивал на представленных им фальсифицированных доказательствах, однако это не привело к нужному для него результату.

Недоведение до конца преступного умысла по гражданскому делу не помогло истцу впоследствии избежать ответственности по уголовному делу.

Важно отметить, что судебный представитель, участвовавший в гражданском деле в интересах истца, не привлекался к уголовной ответственности по ч. 1 ст. 303 УК РФ.

Как уменьшить риск привлечения судебных представителей к ответственности за фальсификацию доказательств: рекомендации

Приходится порой слышать рассуждения о том, что ч. 1 ст. 303 УК РФ содержит много неопределённостей.

В связи с этим уместно процитировать Определение Конституционного Суда РФ от 21 апреля 2011 года №548-О-О, где сказано следующее: «Согласно статье 8 УК Российской Федерации основанием уголовной ответственности является совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного данным Кодексом. Часть первая статьи 303 УК Российской Федерации, устанавливающая уголовную ответственность лишь за такие деяния, которые совершаются умышленно и направлены непосредственно на фальсификацию доказательств по гражданскому делу лицом, участвующим в деле, или его представителем, не содержит неопределённости и не может расцениваться как нарушающая конституционные права заявителя».

Чтобы уменьшить риск привлечения к ответственности добросовестных судебных представителей, предлагаю при получении документов и иных сведений от доверителя руководствоваться следующими простыми правилами:

  • перед получением подлинных документов визуально убедитесь, что они корректны и логически последовательны,

Источник: https://www.intellectpro.ru/press/works/fal_sifikatsiya_dokazatel_stv/

«В кабинете №4 документов не обнаружено»

Что делать, если материалы дела фальсифицированы?

Заявления о том, что материалы дела, направленные в суд, сфальсифицированы, неоднократно делали потерпевшие — родственники погибших членов экипажа и буровиков. Сейчас нарушения закона при расследовании гибели «Кольской» изучает тот же отдел, который их допустил. Срок давности истекает через год.

«Кольская», принадлежавшая мурманскому ОАО «Арктикморнефтегазразведка» (АМНГР), затонула в Охотском море 18 декабря 2011 года. Погибли 53 человека.

С июля 2015 года, когда Первомайский суд Мурманска начал рассмотрение уголовного дела, возбужденного по статье «Нарушение правил безопасности мореплавания, приведшее к смерти 2 и более лиц», обнаружились массовые подлоги документов, поддельные протоколы допросов, не единожды перешитые тома уголовного дела.

На запросы, сделанные судом в адрес Дальневосточного следственного управления на транспорте СК РФ по поводу утраченных доказательств, которые потерпевшие видели в деле при ознакомлении и сохранили на фотокопиях, приходили стандартные ответы: «При осмотре кабинета следователя данных документов не обнаружено».

По мнению потерпевших, целью фальсификаций было вывести из-под удара руководство АМНГР, переложив вину на стрелочников — исполнявших в момент крушения обязанности главного инженера и замгендиректора Леонида Бородзиловского и Бориса Лихвана, которые и стали единственными обвиняемыми.

Хотя непосредственных полномочий по разрешению буксировки в штормовом море в период, когда такие операции запрещены нормативными документами РФ, у них, разумеется, не было.

Лихван и Бородзиловский просто оказались единственными должностными лицами АМНГР, которые во время самой буксировки оставались в офисе компании, — остальные оперативно испарились в отпуска и командировки, как только «Кольскую» отправили на смерть.

— В январе я передала в Следственный комитет два документа.

Основным был «Список подлогов показаний свидетелей и потерпевших, неправомерных изъятий вещественных доказательств и процессуальных нарушений, допущенных в ходе расследования Дальневосточным следственным управлением на транспорте Следственного комитета РФ факта крушения СПБУ «Кольская», подтвержденных в судебных заседаниях». Этот список на тот момент охватывал 33 подтвержденных эпизода.

Вторым был «Список подлогов и искажений нормативной документации и недобросовестных следственных действий» — 19 эпизодов.

Видимо, по результатам этих списков и писем других родственников и было заведено дело по фактам фальсификации, — говорит Наталья Дмитриева, дочь погибшего капитана Михаила Терсина.

Позже первый из ее двух списков расширился до 53 пунктов: чем дольше слушалось дело, тем больше вскрывалось подлогов и подделок.

«Новая газета» рассказывала о собственном расследовании, проведенном Натальей. Его основой стали материалы о состоянии буровой и подготовке буксировки, оставленные дома отцом перед рейсом.

Гигабайты документов и фотографий свидетельствовали: «Кольская» была в аварийном состоянии уже перед началом бурения, в Магадане, куда была доставлена из Мурманска грузовым судном «Трансшельф», — на корпусе насчитывалось, что подтвердили в суде свидетели, около 30 крупных трещин.

В море ее отправили без должного ремонта, а после бурения погнали на Сахалин по штормовому Охотскому морю.

Морской переход в тысячу миль в документах назвали «буксировкой на месторождении», чтобы не предъявлять ржавую посудину морскому регистру, который бы не одобрил проект перегона.

Доказательства Дмитриева передавала следователю Фердеру, однако из материалов дела, переданных в суд, — они удивительным образом исчезли. Как и другие свидетельства, указывающие на возможную вину руководства АМНГР.

Как впоследствии заявлял на допросе в суде уже бывший следователь, на причастность высших должностных лиц компании даже не проверяли.

Однако дело клепалось столь грубо, что неувязки вылезали на каждом шагу.

Например, специалисты, проводившие техническую экспертизу, ссылаются на протокол допроса начальника буровой Коваленко, у экспертов, проводивших документальную экспертизу, этот протокол допроса тоже был, но… с другой датой. А в материалах уголовного дела такого протокола нет вовсе.

На запрос суда с Дальнего Востока пришел привычный ответ за подписью замначальника ДВСУТ Демина: «Осмотрен кабинет № 4. Просмотрены коробки с неприобщенными материалами. Протокол допроса в следственном управлении отсутствует».

Бывали еще более комичные эпизоды: после возбуждения дела против Фердера в Мурманск опрашивать заявителей приехал его коллега — Александр Голуженко.

Накануне в суде обнаружился еще один поддельный протокол допроса — подписанный самим Голуженко (на фотокопиях потерпевших этот допрос есть, только содержание его несколько иное).

Следователь удивился: по его словам, такого документа он не подписывал, подпись поддельная.

Во время допроса в суде Фердер толком объяснить свое вольное обращение с материалами дела не смог, ссылаясь на плохую память. Твердо ответил лишь на вопрос о не приложенном к делу архиве Терсина: «Я, как следователь, самостоятельно направляю ход расследования. Какие материалы я считаю необходимым представить, я представляю, что не считаю необходимым, то я не представляю».

Однако даже за вычетом утраченных документов заретушировать бардак с отправкой «Кольской» трудно.

Вот, например, прозвучавшие в суде показания Вадима Николаенко, токаря-моториста АМНГР, еще в Мурманске готовившего буровую к отправке в Магадан на грузовом судне «Трансшельф»: «Сроки поджимали, пришел «Трансшельф», а ноги не заварены (три опорные колонны буровой высотой 130 метров перед транспортировкой фиксируются с помощью сварки. — Т.Б.).

Привезли листы, да не той марки, набрали сварщиков где ни попадя, привезли не те электроды. Когда стали варить опоры, пошел дождь, швы стали лопаться, а каждый день простоя «Трансшельфа» — 75 000 (рублей). И чтобы сэкономить, варили листы к опорам в дождь, а это недопустимо.

Ноги были неправильно сварены, я видел сам, сварщикам говорил, все руководство знало. Я видел, что «Кольскую» неправильно поставили на «Трансшельф». Потом, при транспортировке, попали в шторм, все полопалось.

Трещины в корпусе были обнаружены, когда ее стали снимать с «Трансшельфа». Я лично насчитал 28 трещин в корпусе буровой. Ее начали снимать, в танки пошла вода, трещины были от 50 см до 2,5 метра.

Самая большая была в корме: 2—2,5 метра, поперечная, от одного борта до другого, и по главной палубе в середине небольшая трещина была, и от нее лучи пошли.

Самое широкое раскрытие было 6—8 см, где ребра жесткости, одна вверх пошла, другая — вниз, это ближе к корме. С левого и с правого борта были трещины, они небольшие были.

Внутри все варил судовой сварщик, я сам там сверлил концы трещин по колено в воде. Пригнали 7 сварщиков, они потом варили снаружи. Потом опустились, все трещины лопнули. На третий раз получилось заварить вновь.

Границы трещин я светил фонариком и определял визуально. Всю разделку и сварку внутри делали судовыми силами».

Таких свидетельств в материалах дела немало. Тем любопытнее, что привлеченные следствием эксперты ЗАО «Центральный научно-исследовательский и проектно-конструкторский институт морского флота» (ЦНИИМФ) их упорно не замечали. В их заключении о причинах гибели буровой — ни слова о ее аварийном состоянии: авария возложена на экипаж и действия капитана.

Впрочем, в этой экспертизе оказалось так много нестыковок, что представлявшая ее сторона обвинения в суде ходатайствовала о проведении повторного исследования. Оказалось, что эксперты Петров и Анисимов не знают элементов устройства буровой, путаются в технических деталях вопроса, не знакомы с судовыми документами.

«Мы все видели, что нам надо, а расчетов мы не делали, потому что это не так просто», — прозвучало в суде.

Особо впечатлил такой нюанс: эксперты сознались, что часть документов при проведении экспертизы получали напрямую у бывших руководителей АМНГР, минуя законные способы, допустимые при получении материалов.

Во время допроса вскрылась тесная связь экспертов с Василием Васецким, совмещавшим в момент крушения буровой две должности — назначенного лица компании, отвечающего за безопасность мореплавания, и заместителя руководителя «по флоту».

Именно по его указанию составлялся проект буксировки буровой в зимнее время Охотским морем.

Повторную комплексную технико-эксплуатационную экспертизу причин «Кольской» суд назначил… в тот же «ЦНИИМФ». Правда, проводили ее уже другие эксперты. Но и с ней не все гладко.

— После исследования в суде повторной экспертизы и пояснений экспертов по видеоконференцсвязи, стало ясно, что технической ее назвать нельзя. Экспертиза по сути своей представляет дайджест из лоции Охотского моря и выбранных странным образом показаний свидетелей.

Изобилует фактическими и логическими ошибками, — считает Наталья Дмитриева.

— Например, эксперты утверждают, что техническое состояние СПБУ «Кольская» позволяло осуществить ее буксировку, данный вывод эксперты делают лишь на основе прочтения документов Морского регистра, имеющихся в деле.

Отвечая на четкий технический вопрос, какие повреждения имела СПБУ до крушения и после, эксперты говорят: «Имеющиеся противоречия в показаниях свидетелей не дают возможности сделать однозначное заключение о соблюдении технологии работ при заварке трещин».

И уж совсем подрывает доверие к технической экспертизе то, что эксперты, как они признались в пояснениях, перепутали носовую часть с кормой и при даче показаний запутались при описании мест штатного расположения спасательных средств (плотов), где-то ошибочно указали документы 2012 года (то есть составленные год спустя после крушения. — Т. Б.).

Тем не менее в новой экспертизе есть принципиальное отличие от прежней: это перечисленные экспертами повреждения корпуса: танков, настила, обшивки и других элементов, которые свидетельствуют об аварийном состоянии платформы.

И самое главное: непосредственной причиной гибели буровой назван морской перегон в зимнее время, запрещенный классификационным свидетельством «Кольской».

Притом что в представленном АМНГР в Морской регистр проекте операция стыдливо названа «буксировкой на месторождении».

По идее, отсюда должен следовать однозначный вывод о виновности первых лиц предприятия, принимавших незаконное решение о смертельно опасном перегоне.

Организовать его, не получив добро гендиректора Юрия Мелехова и назначенного лица компании Василия Васецкого, было невозможно.

Но на обращения потерпевших в Генеральную прокуратуру и Следственный комитет по поводу привлечения в качестве обвиняемых руководителей АМНГР пришел ответ все из того же Дальневосточного следственного управления: нет оснований для пересмотра решений следователя.

Что до уголовного дела по факту фальсификаций в расследовании, ведет его — да-да, все то же Дальневосточное следственное управление.

Следственными мероприятиями по поводу нарушений занимаются следователи, которые участвовали в производстве дела в первый раз.

А курирует их непосредственный начальник Виталия Фердера — г-н Демин, направивший фальсифицированные материалы в суд. И происходящее Наталья Дмитриева поневоле сравнивает с делом «Кольской»:

— Ситуация повторяется как под копирку. Руководство, получающее деньги за ответственность и контроль, совершенно ни при чем, это всё только стрелочник — следователь Фердер.

И чтобы спрятать концы в воду, устроим следствие внутри управления, когда «правая рука» в виде одного подчиненного ведет уголовное дело на «левую руку» — другого подчиненного.

Интересно, а утверждать обвинение будет тот же самый прокурор, который предъявленные Лихвану и Бородзиловскому обвинения утвердил вслепую? — спрашивает Наталья.

Впрочем, даже если подделки следствия будут доказаны, а в деле появятся новые обвиняемые, шансов добиться справедливости у потерпевших немного: срок давности по делу о гибели «Кольской» истекает через год.

Источник: https://novayagazeta.ru/articles/2016/12/12/70878-v-kabinete-4-dokumentov-ne-obnaruzheno

The Insider: Дело — косяк. Как полицейские подбрасывают наркотики и почему им за это ничего не бывает

Что делать, если материалы дела фальсифицированы?

После того как с Ивана Голунова были сняты обвинения, а высокопоставленные московские полицейские освобождены от должности, общество дожидается ответа на вопрос — будут ли наказаны по суду все полицейские-исполнители, сфабриковавшие дело против журналиста и подкинувшие ему наркотики.

Это особенно важно потому, что в России подбрасывание наркотиков — массовое явление, за последние 10 лет лет таких сфабрикованных дел было от 10 до 40 тысяч.

При этом полицейских наказывают крайне редко, хотя есть случаи, когда фальсификаторы в погонах не только преследуются, но и подпадают под уголовную статью о сбыте запрещенных веществ.

Глава юридической службы фонда «Русь сидящая» Алексей Федяров описал, как устроена система массовой фальсификации дел по 228-й статье, каков механизм «вмонтирования» наркотиков в дело и почему полицейские остаются безнаказанными.

Фальсификация проникла в суть российской правоохранительной системы. Сочиняются уголовные дела по кражам: если человек признался в одной квартирной краже, ему тут же будет «предложено» еще несколько.

 Огромное количество преступлений для улучшения статистики фальсифицируется на трудовых мигрантах. Массово, тысячами фальсифицируются материалы дел об административных правонарушениях, особенно наглядно это видно в делах о массовых акциях протеста.

Фальсификация уголовных дел о наркотиках — это не только примитивные подбросы или «вмонтирование» наркотиков (именно глагол «вмонтировать» используется в сленге силовиков вместо режущего слух «подбросить»).

Это подстрекательство и провокация, создание липовых признаков преступной деятельности и производство необоснованных оперативно-розыскных мероприятий.

Мотивы: «палочная» система и личная месть

Какова мотивация сотрудников полиции? Чаще всего — это показатели работы. Система учета статистических показателей в МВД — устаревший бюрократический механизм, имеющий мало общего с фактической криминогенной обстановкой. Вкупе с невысоким профессиональным уровнем полицейских, покровительством прокуратуры и судов, потребность «давать цифры» неминуемо приводит к фальсификациям.

Простота фальсификаций ведет к тому, что они используются и для личной мести.

Сами сотрудники правоохранительных органов, даже если знают, что их действия незаконны, считают, что поступают правильно. Мы же не кому-то там «вмонтировали», а наркоману (бандиту, убийце).

Это пресловутый жегловский кошелек, как метод против Кости Сапрыкина, «вор должен сидеть в тюрьме». Образ, созданный Владимиром Высоцким в фильме по роману Вайнеров «Эра милосердия», слишком убедителен и притягателен.

Хотя роман-то был именно о том, что так нельзя, но моральные построения Володи Шарапова слишком тонкокостны в сравнении с жегловскими. «Наказания без вины не бывает».

Когда полицейских все же ловят

Полицейские начинают задумываться, лишь когда примеряют будущие сроки к себе. Но рельсы, по которым полицейских увозят «столыпинские» вагоны, проложены ими самими. Вмонтированы в вековой базис российской судебной системы.

Квалифицируют их действия по-разному. Наиболее тяжкий вариант — совокупность трех статей Уголовного кодекса: 286 (превышение должностных полномочий), 303 (фальсификация доказательств) и 228.1 (сбыт наркотических средств).

Мне известны три уголовных дела подобного рода за пять лет, по двум из них приговоры вынесены, полицейские и сотрудники ФСКН приговорены к реальным срокам лишения свободы. Третье дело расследуется Следственным комитетом.

Первое дело — классический случай «повышения показателей». В начале 2014 года на совещании у начальника управления ФСКН по Саратовской области оперуполномоченные получили задачу — активизировать работу.

Так это совещание описано в приговоре, фактически же начальник поставил ультиматум: или уголовные дела, или удостоверения на стол. Оперативники решили пойти самым простым путем — сфальсифицировать дела в отношении своих же агентов-наркоманов. Век такого агента недолог и стоит недорого.

Один эпизод слепили, положив в карман агенту-потребителю марихуану весом 6,9 г, оформили документы: мол, вели наружное наблюдение и получили информацию о том, что имярек приобрел наркотик у неустановленных лиц и собирался в дальнейшем реализовать. Привезли человека в отдел и оформили изъятие.

Второй эпизод — организация притона, статья 232 Уголовного кодекса. Эта схема оказалась технически более сложной. В течение недели агент трижды заходил в гости к своему сильно выпивающему другу и курил там марихуану, которую давали ему оперативники, после чего они возили его на медицинское освидетельствование.

Все это было оформлено в деле оперативного учета и «реализовано» через три якобы имевших место осмотра квартиры с поддельными подписями понятых.

Самого агента, который помог «оформить» притон, тоже чуть позже задержали с гашишным маслом. Пикантность делу придало то, что опера использовали «клубнику, выращенную своими руками», то есть марихуану и гашишное масло собственного изготовления.

Пикантность делу придало то, что опера использовали «клубнику, выращенную своими руками»

Однако незадолго до этих событий оперативные уполномоченные ФСКН попали в сферу интересов областного управления ФСБ. Все описанное было задокументировано.

Вину опера не признали, сроки им грозили большие, но получили они от 5,5 до 6,5 лет лишения свободы — минимально для такой квалификации.

Разумеется, дела в отношении всех троих незаконно привлеченных к уголовной ответственности человек были прекращены.

Второй пример — дело инженера-топографа из Татарстана Ильдара Ибрагимова, типичное дело ради показателей.

Как рассказывает адвокат Ильдара Анна Белоногова, в апреле 2018 года молодой человек, приехав в Москву, познакомился на вокзале с двумя очень дружелюбными молодыми людьми. Выпили. Потом Ильдару предложили амфетамин. Он согласился.

После был Арбат, где за памятником Пушкину и Гончаровой Ильдару предложили взять закладку. Все это время его вели полицейские. Задержали сразу после «подъема» наркотика. 

Сотрудник полиции Константин Данилочкин сейчас арестован, ему вменяются сбыт наркотических средств и превышение должностных полномочий. Дружелюбные собутыльники Ильдара сейчас свидетели обвинения по его делу.

Уголовное дело в отношении Ибрагимова было возвращено Пресненским районным судом прокурору, однако после формально проведенного дополнительного расследования вновь направлено в суд с обвинительным заключением. Это сопротивление системы.

Неважно, что сотрудник полиции, сфальсифицировавший уголовное дело в отношении Ильдара, сейчас под следствием, рассмотрят дело Ильдара быстро. Следователь в обвинительном заключении указал лишь одного свидетеля — оперуполномоченного Гераськина, составившего протокол личного досмотра.

Одноклеточное дело, которое решит судьбу человека.

Третье дело связано с мотивом личной мести. В декабре прошлого года судом города Электросталь был осужден бывший участковый уполномоченный городского ОВД, который, по мнению следствия и суда, решил отомстить девушке, общения с которой безуспешно добивался, путем подбрасывания ей 1,77 г амфетамина и возбуждения уголовного дела.

В этом деле характерны низкие требования к доказанности. Это свойственно вообще для случаев, связанных с наркотиками, но когда в качестве обвиняемого привлекаются сотрудники полиции, их реакция крайне болезненна.

Так, в упоминаемом деле передача наркотиков потерпевшей подтверждена лишь показаниями одного его знакомого, который утверждал, что сделал это по просьбе обвиняемого.

На очной ставке он изменил показания, однако суд эти его показания воспринял критически и положил в основу приговора первые, обличающие.

Почему полицейские остаются безнаказанными

Однако уголовные дела в отношении полицейских, а чуть ранее и сотрудников Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков, остаются товаром штучным. Безнаказанность же при фальсификации уголовных дел обеспечивают несколько факторов.

Сложно доказать фальсификацию, уловить и зафиксировать момент «вмонтирования» наркотиков. Кроме того, система, создавшая максимально комфортные условия для фальсификации доказательств, сопротивляется возбуждению уголовных дел в отношении своих представителей.

Суды крайне редко выявляют нарушения, связанные с необоснованными оперативно-розыскными мероприятиями. Оперуполномоченные МВД и ФСБ сами готовят постановления об их проведении (обследование жилища, прослушивание телефонных переговоров). Судьям зачастую оставляют только пробел, чтобы вписать фамилию и инициалы.

Абсолютно естественно, что удовлетворяется почти 100% подобных ходатайств, число отказов в рамках технической погрешности. Судьи на этой стадии не изучают материалы дел оперативного учета, не проверяют основания для производства оперативно-розыскных мероприятий, хотя и обязаны это делать. Но корень проблемы в другом.

Они не делают этого и при рассмотрении дел в судах.

Прокуроры, как представители стороны обвинения, не заинтересованы в том, чтобы изучать дела оперативного учета, они ограничиваются ходатайствами о допросах оперуполномоченных, которые суд охотно удовлетворяет и ограничивается их формальными ответами о том, что основания для ОРМ имелись.

Однако суды очень не любят ходатайства защиты об изучении самого оперативного дела. Между тем именно эти материалы нужно изучить, если есть подозрение в фальсификации. В некоторых случаях в делах оперативного учета скрываются данные о непричастности человека к преступлению.

Оперуполномоченный уверен что никто — ни суд, ни прокурор, ни адвокат — этих материалов не увидит.

При этом, если спросить любого судью или прокурора: «Почему вы не проверили признаки подстрекательства и провокации со стороны сотрудников полиции или ФСБ, наличие оснований для ОРМ и соответствие процедур закону?» — они ответят, что суд и прокурор в суде ограничены в изучении секретных материалов дел оперативного учета.

Ссылки на секретность этих материалов смешны. Но практика закрытых и засекреченных процессов в России наработана даже в тех случаях, когда никаких оснований для этого нет.

Пока суд да дело

9 января 2013 года Верховный суд вынес единственное в своем роде кассационное определение.

Он признал, что обследование жилых помещений с изъятием наркотических средств до возбуждения уголовного дела не может подменять обыск и производиться должно негласно.

То есть Верховный суд признал это оперативно-розыскное мероприятие незаконным и фактически подменяющим следственное действие — обыск.

Революционное было определение. Но осталось мертвым. Именно так — обследованием жилого помещения вместо положенного обыска было оформлено изъятие наркотиков в квартире Ивана Голунова. При рассмотрении в суде ходатайства об избрании Ивану меры пресечения и прокурор, и суд, признали протокол обследования его квартиры допустимым доказательством.

И это никого не удивляет — ни позиция Генеральной прокуратуры, ни методические указания МВД, ни мнение Верховного суда не имеют никакого значения, если речь идет о человеке, которого здесь и сейчас нужно посадить в тюрьму.

Как-то один прокурор, когда я показал ему решение коллегии Генпрокуратуры, прямо противоречившее его ответу, раздраженно произнес: «Пока вы с жалобами дойдете до Генпрокуратуры, ваш злодей уже отсидит».

Источник: The Insider

Источник: https://zekovnet.ru/the-insider-delo-kosyak-kak-politsejskie-podbrasyvayut-narkotiki-i-pochemu-im-za-eto-nichego-ne-byvaet/

Адвокат Сорокин
Добавить комментарий