Подписание протокола в качестве свидетеле,не читая

Свидетели по делу Бокаева и Аяна отказались от прежних показаний

Подписание протокола в качестве свидетеле,не читая

Судебный процесс в отношении активистов Макса Бокаева и Талгата Аяна, которые провели в Атырау митинг против земельной реформы, продолжается полмесяца. Активистов обвиняют в «разжигании социальной розни», «распространении заведомо ложной информации» и в «нарушении порядка организации и проведения митингов».

Макс Бокаев и Талгат Аян 20 октября отказались от участия в суде, однако с этого понедельника они снова присутствуют в суде.

Во время перерыва в суде 25 октября 2016 года Макс Бокаев громко пояснил репортеру Азаттыка, что отказ присутствовать в суде был вызван тем, что активистам отказали в удовлетворении ходатайств о том, чтобы свидетелей обвинения доставили в суд Атырау, а не допрашивали через видеосвязь.

— Неужели добравшиеся до Астаны Нургали Досанбаев и Олжас Бекбауов, которые «доставили деньги» для организации митинга, и Марлан Есильбаев, который «видел» эти деньги, не могут добраться до Атырау? Если бы суд потребовал, они бы явились. Таким образом мы выразили протест против несправедливости со стороны представителей правоохранительных органов, — сказал Бокаев Азаттыку.

ПРОТИВОРЕЧИЯ В ПОКАЗАНИЯХ

В ходе судебного заседания 25 октября 2016 года судья Гульнар Даулешова заявила, что показания рабочих компаний-подрядчиков нефтеперерабатывающего завода «Болашак», данные ими во время следствия, не совпадают с показаниями в суде.

Двое из пяти рабочих, приглашенных в суд, открыто заявили, что протокол допроса подписали без ознакомления с ним. Между тем репортер Азаттыка, наблюдающая за процессом из отдельного помещения в суде, оборудованного монитором, заметила, что четверо рабочих не знают, что написано в протоколе их допроса.

Судья Гульнар Даулешова, рассматривающая дело активистов Бокаева и Аяна.

Рабочий Самат Тажигалиев открыто заявил, что подписал протокол допроса, не ознакомившись с ним. Он говорит, что поставил подпись напротив своей фамилии, но не ознакомился с содержанием протокола. По его словам, в протоколе указывается, что показания были взяты в Атырау, однако на самом деле его допрашивали поселке Карабатан.

— Мне сказали поставить подпись, я поставил подпись там, где была указана моя фамилия. Я не читал его, не ознакомился с ним, — говорит он.

На вопрос судьи, откуда он знает Макса Бокаева, он ответил, что видел его фото на странице одного из пользователей в 'е. Судья отметила, что в прежних показаниях он говорил, что знает его по своей странице в 'е. Судья Гульнар Даулешова, зачитавшая его показания, данные в ходе следствия, сказала, что в ответах свидетеля есть противоречия.

Затем судья вслух зачитала протоколы допроса нескольких рабочих, ответы которых, за исключением названий компаний, были почти одинаковы.

Аян Талгат, который в зале суда сидит в кабине для подсудимых, отделенной от зала заседаний, обращаясь к рабочим, выразившим несогласие со своими ответами в протоколе, сказал: «Мы рады, что вы сказали правду, давайте высоко держать знамя казахов!»

По словам адвоката Толепкали Аянова, «рабочие были допрошены на рабочих местах, однако протокол был заполнен не сразу, им не объяснили, что они имеют право нанять адвокатов».

— Эти моменты были выяснены в ходе судебного заседания. Протокол был заполнен в здании комитета национальной безопасности. Сотрудник [КНБ] дал им на подпись, не ознакомив с содержанием. В протоколе указывается, что это было сделано в присутствии процессуального прокурора Марата Хабибуллина, однако он увидел их [протоколы] только в зале суда, — говорит он.

Прокурор Хабибуллин подтверждает, что его не было во время допроса, он поставил подпись в подтверждение того, что ознакомился с показаниями.

По словам Толепкали Аянова, прокурор Хабибуллин говорит, что ознакомился со всеми 72 томами дела, однако он не поставил свою подпись на каждой странице.

— В показаниях все вопросы и ответы одинаковые. В вариантах на казахском языке пишется, что «Макс Бокаев — провокатор», в переводе на русский язык этого нет вообще. В суде было выяснено, что рабочие не понимают даже значения слова «провокатор», — говорит Толепкали Аянов Азаттыку.

Толепкали Аянов, адвокат Талгата Аяна. Атырау, 17 мая 2016 года.

Адвокат обратился с ходатайством об исключении из дела показаний рабочих-нефтяников. Прокурор, в свою очередь, предложил пригласить в суд следователя, который вел дело. Судья заявила, что проведет очную ставку следователя со свидетелями.

— Мы предполагаем, что стороне обвинения таким образом предоставляется время. На свидетелей, давших показания, может быть оказано давление, — говорит адвокат Толепкали Аянов.

Адвокаты отмечают, что еще в первый день судебного разбирательства заметили, что при переводе материалов дела были допущены неточности и ошибки, о чем уведомили суд.

В обвинительном акте департамента комитета национальной безопасности по Атырауской области указано, что свидетелями являются более 200 человек. Большая часть из них — работники компаний-подрядчиков нефтеперерабатывающего завода «Болашак» в населенном пункте Карабатан.

«ЭТО ЖЕ ДИСКРИМИНАЦИЯ»

Судья Гульнар Даулешова сообщила, что заместитель акима области Салимжан Накпаев, приглашенный в качестве свидетеля в связи с митингом против земельной реформы 24 апреля 2016 года, «заболел» и просил рассмотреть дело без его участия.

— Накпаев проходит лечение в областной больнице в связи с заболеванием сердца, справка об этом имеется. Другой свидетель, рабочий Дуйсенгалиев, не смог приехать по семейным обстоятельствам, он подтверждает свои показания, данные в ходе досудебного следствия, и просит суд зачитать их, — сообщила судья.

Рахиля Кожасова, мать Макса Бокаева, пришла в суд, где идет процесс по делу ее сына и Талгата Аяна. Атырау, 24 октября 2016 года.

Ранее подсудимые и их адвокаты просили пригласить в качестве свидетелей акима Атырауской области Нурлана Ногаева и прокурора города Рафхата Куттыкова. Судья еще не вынесла решения по этому ходатайству.

Бывший аким города Нурлыбек Ожаев на предыдущем заседании суда, выступая в качестве свидетеля, заявил, что площадь Исатая и Махамбета, которую в качестве места для проведения митинга запрашивали подсудимые, когда обращались за разрешением, является «священным местом, где проводятся мероприятия воспитательного характера». Макс Бокаев поинтересовался у него, проводились ли прежде на этой площади митинги. Ожаев ответил отрицательно, но Бокаев с этим ответом не согласился.

— На этом месте свои митинги проводили партии «Нур Отан» и «Асар». Это же дискриминация, если одним можно проводить на площади митинги, а другим — нет? — задал он вопрос.

Как сообщил Ожаев, за то время, что он работал акимом, митинги на центральной площади не проводились.

Исполняющая обязанности руководителя отдела внутренней политики акимата города Атырау Гульбаршин Мендикулова, приглашенная в суд в качестве свидетеля, в своих показаниях также отметила, что «площадь Исатая и Махамбета является местом, где проводятся культурные мероприятия, пропагандирующие здоровый образ жизни».

Бокаев поинтересовался, кем утверждается место проведения митингов и мирных шествий. По словам Ожаева, акимат вносит лишь предложение, место утверждает маслихат.

Затем Макс Бокаев обратился к представителям местных властей, сказав, что никто из участников митинга не получал письменного предупреждения о том, что митинг является незаконным.

Он спросил, в чем обвиняют его и Аяна, если в Казахстане действует закон о проведении мирных митингов и если право на акции протеста закреплено в Конституции. Ответа на его вопрос не последовало.

Судебный процесс над активистами из Атырау Максом Бокаевым и Талгатом Аяном продолжится 27 октября. Судья Гульнар Даулешова сообщила, что на следующем судебном заседании будут допрошены рабочие компаний-подрядчиков завода «Болашак», расположенного в населенном пункте Карабатан, и сотрудники силовых структур.

Бокаев и Аян были задержаны после массового митинга в Атырау против земельной реформы, состоявшегося 24 апреля. Во время митинга аким Атырауской области Нурлан Ногаев обещал, что «активистов не будут преследовать».

Аким Нурлан Ногаев: преследований не будет. Азаттыка:

В ходе судебного процесса, стартовавшего 12 октября, предприниматель из Шымкента Тохтар Тулешов, обвиняемый в попытке «насильственного захвата власти», в своих показаниях заявил, что финансировал проведение митингов и якобы передал деньги через посредников Талгату Аяну. Обвиняемые Макс Бокаев и Талгат Аян отвергают выдвинутые против них обвинения и отрицают показания свидетелей.

Тохтар Тулешов в деле атырауских активистов. Азаттыка:

Источник: https://rus.azattyq.org/a/atyrau-delo-bokayeva-ayana-otkaz-svideteley/28075749.html

Священномученик Николай (Гаварин)

Подписание протокола в качестве свидетеле,не читая

День памяти 11(24) апреля

Священномученик Николай родился 23 декабря 1870 года в городе Якобштадте Курляндской губернии в семье священнослужителя Иоанна Гаварина.

Николай окончил в 1893 году Рижскую Духовную семинарию по первому разряду и один курс Духовной академии и был рукоположен во священника ко храму в городе Гродно.

Во время Первой мировой войны в 1915 году, в связи с военными действиями, причт храма был эвакуирован в Москву, и отец Николай стал служить в храме святителя Николая на Щепах близ Смоленской площади.

Спустя десятилетие после революции, в 1930 году советские власти стали выселять из Москвы тех, кого они считали социально чуждыми, а к ним в первую очередь принадлежало духовенство. Потеряв место жительства, отец Николай уехал сначала в село Кунцево, а затем поселился в поселке Немчиновка под Москвой и стал служить в храме Рождества Христова.

Храм в Немчиновке появился в 1918 году, когда община верующих попросила местного домовладельца Немчинова пожертвовать под храм свою летнюю дачу. Тот согласился, но с условием, что верующие сами ее отремонтируют, чтобы она могла служить церковью. Местные власти дали разрешение на устройство православного молитвенного дома, и верующие принялись за ремонт.

Дача, построенная шестьдесят лет назад, была без фундамента, с одинарным полом, одинарными дверями и окнами и к этому времени сильно обветшала. Верующие произвели капитальный ремонт, полностью заменили сгнивший правый угол здания, пристроили колокольню и выстроили рядом небольшой дом для священника.

Однако, несмотря на ремонт, температура в храме в зимние месяцы не поднималась выше трех градусов. В конце 1934 года новый председатель Немчиновского поселкового совета запретил проведение приходских собраний, колокольный звон, а затем по его распоряжению были сняты и сами колокола.

Спустя немного времени, он решил храм закрыть, а здание отдать под занятия физкультурников, ссылаясь на малочисленность прихожан. В это время в поселке было около семисот домов и проживало восемь тысяч жителей, из которых две тысячи подписались как верующие под заявлением с протестом против закрытия храма.

2 апреля 1935 года живший на покое в Немчиновке сподвижник по миссионерской деятельности митрополита Макария (Невского) архиепископ Иннокентий (Соколов) направил ходатайство на имя сестры Ленина Марии Ильиничны.

«Я, нижеподписавшийся, – писал владыка, – проживаю в поселке Немчиновка с 1927 года в качестве частного лица под кровом и на иждивении одного моего сына, протоиерея Алексия Константиновича Соколова.

Ранее этого времени, в течение полувека, трудился я на миссионерском поприще, приводя из тьмы неведения к познанию Христовой истины идолопоклонников, кочевников горного Алтая… сначала в звании простого миссионера-священника, потом в должности начальника Миссии в сане епископа.

В настоящее время по преклонности лет (родился 13 февраля 1846 года) нахожусь в полной отставке. Состою не у дел. Однако имею благословение Священного Патриаршего Синода на совершение церковного богослужения в немчиновском храме. Пользуясь этим правом, я совершаю здесь Божественную литургию по праздникам.

И это доставляет мне величайшее духовное утешение, так что я готов и кости сложить при подножии сего храма. Но вот горе.

25 марта сего года Президиум Мособлисполкома вынес постановление о закрытии нашей церкви по ходатайству председателя Немчиновского поссовета гражданина Куликова, мотивируемое крайне малым количеством верующих Немчиновского прихода, число коих якобы не превышает двадцати человек, тогда как на самом деле число верующих при здешней церкви простирается до двух тысяч душ. Ввиду изложенного и зная притом Вашу христианскую готовность оказывать посильную помощь всем нуждающимся в оной, обращаюсь к Вам, добрейшая Мария Ильинична, с покорнейшей просьбой поддержать ходатайство православных, поданное в Отдел Культов ВЦИКа об оставлении нам молитвенного здания для совершения необходимых треб».

Ответа на это письмо не последовало. Общиной были написаны и отправлены еще несколько прошений, но ответа и на них не последовало. Все это время в храме, однако, продолжались богослужения.

20 сентября 1935 года было отдано окончательное распоряжение о закрытии храма. В течение трех дней верующие попытались обжаловать это решение, добавляя, что если невозможно оставить им храм, то они просят разрешения снять для богослужений сарай, который у них для этой цели уже найден.

Но власти стояли на своем: храм закрыть и не разрешать взять другого помещения. Весь клир храма, включая протоиерея Алексия Соколова, священника Николая Гаварина и служившего в этом же храме диакона Елисея Штольдера, вынужден был перейти служить в Николаевский храм в селе Ромашково.

После выхода в 1937 году секретной сталинской директивы о массовых репрессиях следователь Кунцевского отделения НКВД составил списки тех, кого он предполагал арестовать, а также списки «свидетелей», которые могут подписать лжесвидетельства, и начертил схемы – какой «свидетель» какой эпизод антисоветской деятельности обвиняемого должен был подтвердить, а поскольку набор таких эпизодов был невелик, то они тщательно перетасовывались, чтобы создать видимость достоверности.

В августе 1937 года следователь вызвал одного из жителей Кунцево, некоего Александра Ивановича, и предложил ему дать показания на священника Николая Гаварина.

Свидетель был со священником незнаком и отказался от подлой роли, и тогда следователь пустился в длинные рассуждения о современном политическом положении и задачах коммунистической партии, которая одной из первых задач поставила посадить всех попов.

«То, что ты здесь покажешь, – заключил следователь, – об этом никто не будет знать, и на суд тебя вызывать не будут». Затем следователь вручил свидетелю чистые бланки протоколов допросов, чтобы тот заполнил их дома. Бланки свидетель взял, но не заполнил их, и не зная, чем заполнять, и боясь ответственности.

Следователь, видя, что свидетель не торопится прийти к нему с показаниями, два раза заходил к нему на квартиру сам, но тот, избегая встречи, прятался от него. Тогда следователь снова вызвал его, а также одного из его приятелей, некоего Илью Тимофеевича, в районный отдел НКВД. Первым он позвал к себе в кабинет Александра Ивановича.

Дал ему бланки протоколов допросов и предложил заполнить их собственноручно. Увидев через некоторое время, что свидетель ничего не пишет, следователь составил небольшой конспект и на основании этого конспекта предложил свидетелю написать показания.

Когда протокол был написан, следователь прочитал его, но он ему не понравился, и, разорвав его, он сам заполнил бланк протокола допроса и потребовал, чтобы свидетель его подписал, что тот, наконец, не читая, и сделал.

Затем следователь позвал к себе Илью Тимофеевича, которому также предложил подписать заранее написанные протоколы «свидетельских показаний». Увидев на его лице колебание, следователь стал его убеждать, что в этом ничего страшного нет, и сослался на бывшего тут только что Александра Ивановича, и таким образом убедил и его подписать, не читая, протокол. Впоследствии, когда следователю понадобились лжесвидетельства против других людей, он, зайдя к Илье Тимофеевичу домой, попросил его подписать еще три пустых бланка протоколов, что тот и сделал.

Той же осенью оба лжесвидетеля случайно встретили на улице следователя, и тот предложил им дойти до села Ново-Ивановского, где, по его словам, ему нужно было кое-кого допросить, и те согласились. Когда они пришли в село, следователь попросил лжесвидетелей подождать его, а сам вошел в здание клуба.

Выйдя оттуда через некоторое время, он вручил лжесвидетелям в награду за оказанные ими услуги спиртное, но сам пить с ними не стал и ушел.

Для более эффективного ведения дел следователь привлек к следственному процессу председателя Ново-Ивановского сельсовета, который согласился вместе со следователем писать протоколы допросов от лица лжесвидетелей, как хорошо знавший людей, проживающих в этом районе.

Следователь сначала составлял конспект об антисоветской и антигосударственной деятельности подозреваемого, потом писал протоколы, а затем вызывал того, от чьего лица протоколы были написаны, а председатель сельсовета – тех, за кого он писал протоколы. Так в течение короткого времени они вдвоем составили более полусотни протоколов показаний лжесвидетелей.

На основании подобного рода лжесвидетельств 29 августа 1937 года священник Николай Гаварин был арестован и заключен в Таганскую тюрьму в Москве.

– Беседовали ли вы со Штольдером на политические темы? – спросил священника следователь.

– Мы беседовали о церковных делах, как сейчас нам, священнослужителям, живется плохо при советской власти. Говорили о газетных новостях, об испанских событиях, выражая сомнения, что испанские войска победят фашистов, которые сильны своим вооружением.

– Значит, вы находились на стороне фашистских войск?

– Я этого не могу сказать: мы считали, что фашистские войска сильны своей техникой и организованностью; кроме того, им помогают такие сильные государства, как Германия и Италия.

– Расскажите о своих антисоветских разговорах, которые вы вели вместе со Штольдером.

– Мы беседовали о том, что советская власть неправильно делает, что закрывает церкви, устраивает гонения на церковнослужителей, давит налогами.

– Расскажите о содержании антисоветских бесед подробнее.

– Не могу. Забыл.

– Расскажите о вашем отношении к советской власти.

– Мое отношение к советской власти отрицательное. Я не могу помириться с советской властью за те притеснения, которые мы терпим.

– Следствием установлено, что вы состояли в контрреволюционной террористическо-повстанческой группе и вели активную агитацию против советской власти, членов советского правительства и вождей коммунистической партии. Дайте показания по этому вопросу.

– Я был недоволен советской властью по вопросу ее отношения к религии и к нам, священнослужителям. Но в контрреволюционной группе я не состоял.

15 сентября 1937 года тройка НКВД приговорила отца Николая к десяти годам заключения в исправительно-трудовой лагерь, и он был отправлен в Ухтпечлаг.

В это время некоторые родственники осужденных вместе со священником стали жаловаться на неправый приговор, доказывая их невиновность; было затеяно новое следствие и передопрошены свидетели, которые поначалу держались прежних показаний, боясь ответственности за лжесвидетельство, а затем все же заявили, что они оболгали людей.

Новое расследование, произведенное в 1939 году, вынуждено было признать, что все приговоренные по делу были осуждены неправо. Однако в силу того, что перед безбожниками верующие люди, и тем более священнослужители, оставались все теми же врагами коммунистической власти, приговор относительно них отменен не был.

Священник Николай Гаварин скончался в Ухтпечлаге 24 апреля 1938 года и был погребен в безвестной могиле.

«Жития новомучеников и исповедников Российских ХХ века. Составленные игуменом Дамаскиным (Орловским). Апрель». Тверь. 2006. С. 139-144

Источник: https://www.odinblag.ru/newmartyrs/10

Допрос свидетеля в уголовном процессе – Уголовный адвокат в Киеве

Подписание протокола в качестве свидетеле,не читая

Допрос свидетеля в уголовном процессе

Показания свидетеля относятся к наиболее распространенному источнику доказательств в уголовном процессе. В подавляющем большинстве случаев, лицо, которое приобрело статус свидетеля не просто не готово защитить свои права, но и элементарно не знакомо со своим правами.

Нормативная база

Конституционный Суд Украины 30.09.2009г. в деле №23-рп/2009 своим Решением, дал четкие разъяснения о том, что лицо во время допроса его в качестве свидетеля в органах досудебного следствия или дачи объяснений в правоотношениях с этими и другими государственными органами имеет право на правовую (юридическую) помощь адвоката, которого он сам выбрал. Пунктом 2 ч. 1 ст.

66 УПК Украины предусмотрено, что свидетель имеет право пользоваться во время дачи показаний и участия в проведении других процессуальных действий правовой помощью адвоката.
Лицо приобретает процессуальный статус свидетеля с момента официального вызова его для дачи показаний.

С этого момента лицо вступает в процессуальные отношения с органами государства, ведущие уголовный процесс, и приобретает процессуальный права и обязанности свидетеля.

Чтобы обезопасить себя от давления со стороны оперативных работников и следователей, а также по результатам допроса не превратиться из свидетеля в подозреваемого, свидетелю предоставляется право пользоваться во время дачи показаний правовой помощью адвоката. Участие профессионального адвоката может стать решающим фактором в защите прав и законных интересов свидетеля.

Почему важно сразу обратиться к адвокату?

В суде нередко возможно услышать от свидетелей мотивы изменения ими показаний: следователь сам написал часть показаний, пользуясь материалами дела; свидетель подписал протокол, не читая его из-за невозможности разобрать почерк следователя; подписал протокол допроса, доверяя следователю и тому подобное.

Впервые став участником уголовного процессеса, свидетель, чаще всего, еще не до конца понимает значение своих показаний и поэтому может подписать какой-то документ без должного внимания.

Кроме прав на свидетеля возлагаются обязанности, за невыполнение которых он несет уголовную ответственность, в частности за отказ от дачи или дачу ложных показаний.

Как показывает практика, если вас вызывают на допрос в качестве свидетеля, то вам лучше явиться в сопровождении адвоката. Сложилась плохая практика допроса в качестве свидетеля будущих подозреваемых и обвиняемых.

Сначала подозреваемый (обвиняемый) неоднократно допрашивается в качестве свидетеля, а когда от него все необходимые данные получены, тогда его допрашивают как подозреваемого. Первоначальные показания свидетеля, даже если они ошибочны, могут быть направлены против него самого.

Поэтому важным является присутствие адвоката при привлечении и допросе лица в качестве свидетеля с целью предотвращения возможных последствий.

Если свидетель явился на допрос с адвокатом, приглашенным им для оказания юридической помощи, то помощь адвоката при допросе свидетеля будет заключаться в предоставлении свидетелю в присутствии следователя коротких консультаций, адвокат сможет задавать с разрешения следователя вопросы, делать письменные замечания по поводу правильности и полноты записей в протоколе данного следственного действия. Следователь может отклонить вопрос адвоката, но обязан занести отклоненный вопрос в протокол. По окончании допроса адвокат вправе делать заявления о нарушениях прав и законных интересов свидетеля. Указанные заявления подлежат занесению в протокол допроса.

Проведение допроса

Следует иметь в виду, что положениями ст.

135 УПК Украины закреплен порядок вызова свидетеля для допроса, по которому свидетель вызывается к следователю путем вручения повестки о вызове, направления ее по почте, электронной почте или факсу, осуществляет вызов по телефону или телеграммой. К тому же ст. 137 УПК Украины определяет определенные требования повесток, которые очень часто не соблюдают следователем.

Наилучшим вариантом является присутствие адвоката во время допроса. Это позволит исключить риск негативных посдледствий для допрашиваемого свидетеля.
Если же по какой-то причине вовлечение адвоката невозможно. Внимательно изучите информацию приведенную ниже.

Приложите усилия, чтобы чувствовать себя уверенным и спокойным. Внимательно слушайте вопросы, которые вам ставит следователь. Полезно при этом записывать их для себя. Отвечая на вопросы, не раскрывайте никакой дополнительной информации, о которой вас не спрашивали.

Если ваш ответ был ошибочным, старайтесь исправите ее немедленно. В ответах следуйте придерживайтесь фактов, а не слухов, догадок или предположений. Помните, что ваши предположения, если это выгодно следователю, потом могут трактоваться как ваше утверждение.

Если вы не поняли вопроса или вам нужно время на его обдумывание, переспросите и возьмите паузу для ответа. Не теряйте самообладания. Не позволяйте ускорять темп допроса и не спешите с ответами.

Иногда следователь умышленно повышает темп допроса, в частности, утверждая, что очень спешит, и предлагает быстро закончить допрос и тому подобное. Если он спешит, это его проблемы. Не поддавайтесь на эту уловку. Если вы не знаете ответа на вопрос, не нервничайте. Просто скажите «я не знаю».

Если показания в протокол вы вносили собственноручно, не спешите ставить свою подпись. Внимательно перечитайте то, что написали, и только убедившись, что все правильно, подписывайте. Если запись вел следователь или оперативный работник, постарайтесь все прочитать, и не один раз.

В протоколе вы можете записать свои замечания или поправки, потребовать, чтобы в текст были внесены необходимые дополнения. Вы свободны изменить или исправить документ до того, как его подписали. Во всяком случае свидетель не обязан сразу ставить свою подпись под протоколом, изготовленным следователем, не сделав для себя выписок.

Как правило допрос свидетеля проводится следователь тет-а-тет. Однако иногда допрос проводится в присутствии оперативных работников, других следователей. Причины могут быть разные, однако в любом случае вряд ли такая обстановка добавляет уверенности и спокойствия допрашиваемому лицу.

Роль адвоката при допросе свидетеля

При допросе возможны случаи психологического давления, резкий тон, спешка и тому подобное. В присутствии адвоката такое вряд ли возможно.

От того, насколько свидетель будет соблюдать инструкции, предоставленные адвокатом, зависит обстановка, при которой будет проведен допрос и его результаты.

В случае участия защитника, приглашенного свидетелем для оказания правовой помощи во время допроса или проведения других следственных действий, адвокат будет присутствовать при проведении таких действий, оказывать консультации свидетелю, задавать с разрешения следователя вопросы, подлежащие занесению в протокол. Кроме того, адвокат предотвратит незаконные действия следователя относительно порядка проведения допроса, а так же со ссылаясь на нормы законодательтсва, обжалует действия следователя.

Во время допроса адвокат будет следить за возможностью свидетеля отказаться давать показания против себя, членов семьи и близких родственников. Ведь законодательством предусмотрена уголовная ответственность за заведомо ложные показания свидетеля или отказ от дачи показаний.

И у органов досудебного следствия есть возможность неправомерного толкования действий лица, и, как следствие, привлечение свидетеля к уголовной ответственности. А в присутствии адвоката такая возможность практически отсутствует. Кроме тогоотсутствует возможность применения к свидетелю физического или психического принуждения.

В случае нарушений при проведении допроса, адвокат, как специалист по правовым вопросам, может применить предусмотренные законодательством рычаги влияния относительно незаконных действий органов досудебного следствия.

Свидетель может выступать потерпевшим, и лица органов досудебного следствия нести ответственность за принуждение к даче показаний при допросе путем незаконных действий со стороны лица, производящего досудебное расследование.

Полезные ссылки:
Защита и представление интересов в уголовном процессе

Источник: https://advocate-kiev.com.ua/dopros_svidetelya_v_ugolovnom_protsesse/

«Я говорил „нет“, следователь писал „да“

Подписание протокола в качестве свидетеле,не читая

В Пензенском областном суде 5 июня прошло двенадцатое заседание по делу о террористическом сообществе «Сеть»*. На нем судьи Приволжского окружного военного суда, адвокаты и гособвинитель допросили трех свидетелей обвинения — Анатолия Уварова, Максима Симакова и Антона Шульгина. Что они сказали о своих показаниях на предврательном следствии — в репортаже корреспондента «7х7».

Приволжский окружной военный суд на выездном заседании ведет процесс в отношении семи фигурантов ― Ильи Шакурского, Дмитрия Пчелинцева, Армана Сагынбаева, Василия Куксова, Андрея Чернова, Михаила Кулькова и Максима Иванкина.

Их обвиняют в организации террористического сообщества и участии в нем (часть вторая статьи 205.4 Уголовного кодекса).

Двоих пензенских  фигурантов ― Шакурского и Пчелинцева ― также обвиняют в создании террористического сообщества (часть первая статьи 205.4 УК РФ).

«Это что, с моих слов записано?»

Первым на суде 5 июня Приволжский окружной военный суд допросил Максима Симакова. Он стал шестым свидетелем обвинения, которого вызвали в Пензенский областной суд на слушания по делу «Сети»*, и явился в зал заседаний с адвокатом. Его допрашивали около 45 минут.

https://www.youtube.com/watch?v=N8M-x8NcwSE

Симаков сказал, что знаком с четырьмя подсудимыми: Пчелинцевым, Шакурским, Черновым и  Иванкиным. С Пчелинцевым он познакомился в 2009 году, общался с ним в ресторане и на тренировках: Симаков увлекался хардболом, Пчелинцев ― страйкболом.

С Шакурским он познакомился на тренировке по единоборствам, а затем встречал в университете. С Черновым познакомился на тренировке по единоборствам, потом общались в спортзале «Алекс фитнес».

С Иванкиным ― в ресторане, работали вместе на банкете.

Симаков подробно рассказал суду о том, какая экипировка использовалась на играх по хардболу и страйкболу с оговоркой, что иногда она могла полностью копировать форму сотрудников спецслужб. 

Судья Юрий Клубков спросил: «Что являлось в играх [хардболе] поражающим элементом?», Максим Симаков ответил: «Пульки».

На вопрос гособвинителя Сергея Семеренко, были ли разговоры о недовольствах властью, Симаков сказал, что один раз ― о качестве дорог, ― когда Пчелинцев попал в аварию.

Свидетель сказал, что однажды за ним «приехали в университет», потому что он, якобы, изготавливал взрывчатые вещества. Давление на допросе на него не оказывалось, но перед подписанием он читал протокол «поверхностно»:

― Я ничего не изготавливал. На допросе я говорил, а человек просто печатал с моих слов. Следователь и оперативники сказали мне: «Просто такие формулировки».

В показаниях Симакова на предварительном следствии 20 октября 2017 года, которые огласили в суде, сказано, что заниматься страйкболом его пригласил Пчелинцев.

В ходе общения Пчелинцев рассказывал о недовольстве положением в стране, несправедливости со стороны органов власти, ущемлении прав населения и необходимости менять власть с помощью акций протеста вооруженным путем.

Как следует из протокола допроса Симакова, в ресторане ходили слухи о его членстве в организации Пчелинцева, которая готовится к свержению власти вооруженным путем.

― А это записано с моих слов? В показаниях, которые я читал, такого не было. Я ничего не говорил про акции и вооруженный путь, ― удивился Симаков и заявил суду, что одна из подписей точно не его.

Про слухи о членстве в «организации Пчелинцева» Симаков подтвердил, что какая-то девушка спрашивала его об этом, но позже Дмитрий Пчелинцев сказал Симакову, что ничего подобного никому не говорил.

«Мне было дико страшно за свою жизнь»

Второго свидетеля ― Антона Шульгина ― суд, гособвинитель и адвокаты допрашивали примерно 40 минут. Он сказал Сергею Семеренко, что знаком только с Шакурским еще со школы, с 2011 года ― их объединяли антифашистские взгляды.

Илья был известным социальным активистом, они вместе проводили развлекательные и социальные мероприятия по очистке речки Мокши [в поселке Мокшан в 40 километрах от Пензы] и уборке улиц.

Вместе они ходили в походы, чтобы душевно и морально отдохнуть от городских условий, «выйти из зоны комфорта».

На вопрос гособвинителя Сергея Семеренко, обсуждались ли перемены в стране, свидетель сказал, что разговоры шли, в основном, о плохих дорогах и коррупции:

― На таком уровне. Но это всем не нравится. Обсуждали, что можно проать за другого кандидата, например. То есть, что нужно принимать участие в обществе и жизни страны: своим примером показывали, что нужно социально активно себя вести.

Большую часть времени Шульгина расспрашивали о том, как проходили его допросы в ФСБ: на момент допроса в октябре 2017 года ему только исполнилось 17 лет. На допросах Шульгин был с отцом. Свидетель заявил суду, что на него изначально оказывали давление ― во время обыска и дачи показаний:

― Один [следователь] задавал вопросы, и, если ответы им [сотрудникам ФСБ] не нравились, второй [следователь] начинал кричать на меня. Давили психологически, использовали ненормативную лексику, угрожали, спрашивали: «Или хочешь к своему другу поехать?».

По словам Шульгина, его показания в протоколах допроса соответствуют действительности наполовину:

― Первая часть протокола ― это мои слова, а все остальное ― это не мои показания, я даже знать таких слов не мог. Я не знаю, как они там оказались, такие документы я не подписывал. Я говорил «нет», он писал «да», и я не возражал, потому что был в подавленном состоянии.

В протоколе допроса 19 октября 2017 года указано, что допрос начат в 20:55, закончен в 22:00. По словам Шульгина, его начали допрашивать после часу ночи. Когда отец спросил, почему время в протоколе не соответствовало реальному, следователи сказали, что «у них очень много дел, они ничего не успевают, поэтому все делают в сжатые сроки, чтобы все было по графику»:

― Мне задавали вопросы: «Призывал ли Шакурский к радикальным действиям?» На ответ «не призывал», меня спрашивали: «А почему, как ты думаешь?».

Вот что я должен был ответить на это? Мне было дико страшно за свою жизнь, и я все подписал, лишь бы все побыстрее закончилось. Вы меня поймите, я физически и морально был измотан весь: мне задают вопрос, а я не могу уже на него ответить.

Плюс, юный возраст, у меня психика неустойчивая, на меня можно надавить, и я уже «сопли пускаю».

По его словам, следователь зачитал вслух показания, Шульгин их не перечитывал. Отец протокол допроса подробно не читал, видеосъемка допроса [несовершеннолетнего] Шульгина не велась.

Свидетель также рассказал, что следователи изъяли системный блок его компьютера и до сих пор его не вернули.

По его словам, после обыска и допросов ФСБ у него ухудшилось моральное состояние, случались истерики, он получил белый военный билет из-за отклонений психики.

На вопрос судьи, подтверждает ли Антон Шульгин свои показания на допросе у следователей, он сказал, что не подтверждает и на уточняющий вопрос о том, что показания были  “свободной интерпретацией следователей» ответил утвердительно.

«Мне угрожали, что подкинут наркотики, если я не дам показания»

Третий свидетель ― Анатолий Уваров ― отвечал на вопросы суда, обвинителя и защитников так же, как и Шульгин с Симаковым, около 45 минут. Он сказал, что знаком со всеми подсудимыми, кроме Армана Сагынбаева.

С Пчелинцевым познакомился в школе, с Шакурским ― на концерте, с Куксовым ― на фримаркете [обмен ненужными вещами среди молодежи в антиавторитарной среде].

С остальными Уваров «особо не общался» и не помнит, когда познакомился с ними.

Как и другие свидетели, которых допрашивали в этот день, он сказал, что вел с подсудимыми только разговоры про плохие дороги и обсуждал новости в стране. Занимался единоборствами и пауэрлифтингом, страйкболом не увлекался, ходил в поход с подсудимыми только один раз.

По словам Уварова, его заподозрили в членстве в террористической организации, пришли домой с обыском, а потом всю ночь допрашивали в пензенском отделе ФСБ:

― Я готов поменять свои показания на правдивые. Многое в этом допросе я не говорил, на меня оказывали давление При обыске, если оперативникам не нравилось, что я отвечаю, они били меня по ребрам и по голове. Потом это продолжалось уже в Управлении ФСБ. Мне угрожали, что подкинут наркотики, если я не дам показания, которые им нужны.

По его словам, его били, в среднем, «десять раз за три часа». Во время обыска к Уварову пришли друзья, их доставили в отдел вместе с ним:

― Перед допросом я был в наручниках, нас поставили на колени и заставили вслух читать Уголовный Кодекс про терроризм и пересказывать [его].

Уваров просил адвоката, но позвонить ему до четырех часов утра не давали. По его словам, те, кто его бил, были в масках, опознать их он не сможет. Свидетель сказал, что видел, как в здании ФСБ вели Шакурского и Куксова, у которого была «свежая ссадина на все лицо».

На вопрос адвоката, была ли у него возможность не подписывать протокол, Уваров ответил, что в случае отказа его продолжили бы шантажировать и избивать. Действия сотрудников ФСБ он не обжаловал, потому что боялся, что его «начнут прессовать еще сильнее».

Допрос Анатолия Уварова, протокол которого огласили на суде, начался 19 октября в 18:30. В нем сказано, что «Спайк» рассказал Уварову о создании организации «Восход» (ячейки «Сети»*) для продвижения идей анархизма.

Основной целью деятельности «Восхода», как следует из протокола допроса, была дестабилизация ситуации в стране и нападение на представителей правоохранительных органов.

Для этого, согласно материалам допроса, члены организации (Егор Зорин, Василий Куксов, Егор Шакурский, Виктория Фролова) проводили тренировки в лесистой местности и отрабатывали навыки по овладению оружием, которое у них было.

Единственные данные из своего допроса, которые подтвердил Уваров, ― что он помогал Шакурскому писать материал, но названия «Восход» не употреблял, оно ему неизвестно. На вопрос Ильи Шакурского в зале суда, Уваров подтвердил, что никакого отношения к терроризму тот материал не имел:

― Это был проект по объединению единомышленников, чтобы делать добрые дела. Илья всегда занимался социальной деятельностью, был на виду, никакого отношения к терроризму он не имеет.

Судья спросил Уварова: «Вы понимаете, что совершили преступление и оговорили других?», Уваров ответил: «Я думаю, что следователь совершил намного более худшее преступление»

Анатолий Уваров о своем отказе от показаний

В беседе с корреспондентом «7х7» 6 июня Анатолий Уваров сказал, что долго готовился к даче показаний на суде и думал, «как помочь ребятам добиться хоть какой-то правды»:

― Я дал понять суду, какие методы используются ФСБ на самом деле. Вчера меня даже немного потряхивало после дачи показаний на суде. Это было волнительно.

Я весь день думал: что ФСБ может сделать мне в отместку за дачу новых показаний, которые я дал на суде? Но учитывая, что они шантажировали меня подбросом наркотиков, и я сказал об этом на суде, я думаю, что с их стороны было бы очень глупо сейчас давить на меня.

 По словам Уварова, отказаться от  своих показаний на допросе у следователя он решил еще полтора года назад, но ждал, когда начнется судебное следствие:

― Я знал, что это [показания на допросе] неправда. Но ждал до суда, чтобы в дело нельзя было внести никаких изменений, чтобы очередной сотрудник ФСБ не смог меня лишний раз шантажировать.

Если бы я начал делать это [отказываться от показаний] заранее, у меня, возможно, возникли бы проблемы. Потому что еще месяц после обыска мне звонили, пытались вынудить прийти и дать показания еще на кого-то.

Но из-за того, что я нанял адвоката, они [сотрудники ФСБ] поняли, что давить на меня, как после обыска, уже не получится.

Судебные слушания по делу «Сети»*, которое ФСБ возбудила в октябре 2017 года, начались в Пензе 14 мая, на первом из них огласили обвинительное заключение, подсудимые не признали свою вину и заявили, что признательные показания дали под пытками. Часть показаний впервые обнародовали 15 января 2019 года на открытом заседании в Пензенском областном суде.

Ранее суд в Пензе 27 и 28 мая допросил ключевого свидетеля обвинения Егора Зорина, одного из бывших фигурантов дела, который написал явку с повинной. На заседании 31 мая судьи допросили Алену Машенцеву и Евгения Смагина, 4 июня Диану Рожину.

*”Сеть” — террористическая организация, запрещенная в России.

Екатерина Герасимова, «7х7»

Источник: https://7x7-journal.ru/articles/2019/06/06/ya-govoril-net-sledovatel-pisal-da-v-penze-tri-svidetelya-otkazalis-ot-pokazanij-protiv-podsudimyh-po-delu-seti

Адвокат Сорокин
Добавить комментарий