Законная ли ликвидация дел репрессированных граждан?

Репрессированных вновь поразили в правах

Законная ли ликвидация дел репрессированных граждан?

В Конституционный суд подана жалоба на закон «О реабилитации жертв политических репрессий» — правозащитники считают, что он ограничивает права бывших политзеков и их детей. В 1990-х годах государство обещало компенсировать гражданам жилье, отнятое в период «Большого террора».

Но этого так и не произошло: власти регионов установили законодательные ограничения, из-за которых жертвы советских репрессий до сих пор не могут получить квартиры. Жалобу поддержал Совет по правам человека при президенте РФ. “Ъ” рассказывает историю одной из заявительниц иска в КС, 69-летней Евгении Шашевой, которая родилась в спецпоселении для заключенных в Республике Коми.

Ее отца в 1937 году арестовали в Москве, и теперь женщина просит Конституционный суд помочь ей вернуться домой.

— Когда я маленькая была, мы с отцом часто в лес ходили гулять. И он всегда предупреждал: «Тут много холмиков, но ты не прыгай по ним, не надо. Это могилки, там люди лежат». С пяти лет я это запомнила — и на всю жизнь.

Сейчас Евгении Борисовне Шашевой 69 лет. Мы беседуем в приятном кафе на окраине Москвы: хорошие интерьеры, спокойная музыка, официантки улыбаются и подходят уточнить, понравился ли кофе. Кофе отличный. Но весь этот светлый и теплый мир рассыпается в одну секунду, когда аккуратная, похожая на птичку пожилая женщина представляется в диктофон:

— Я родилась в 1950 году в Республике Коми на Асфальтитовом руднике. Это был лагерь ГУЛАГа, потом спецпоселение для ссыльных. Мой отец там 18 лет отсидел, а я в этой ссылке всю жизнь прожила.

Слишком сильный контраст между светлым московским кафе и этими словами; после неловкой паузы прошу рассказать об отце.

Глава первая. Отец

— Мой папа, Борис Николаевич Чебоксаров, родился в 1911 году в Швейцарии.

Наверное, у меня очень удивленное лицо, потому что Евгения Борисовна сразу поясняет: «Мы знаем семейную историю с 1718 года. Предки наши жили в Симбирске, были купцами, довольно зажиточными.

Даже паровая мельница у семьи была, одна из первых в стране. И до революции они могли позволить себе съездить в Швейцарию, вот отец и родился в Лозанне.

Представляете советского человека с такой записью о рождении в паспорте?»

Представляю, понимающе киваю я и уже хочу рассказать смешную историю про коллегу, которого угораздило родиться в Новой Зеландии и как над ним из-за этого постоянно подшучивают гаишники. Слава богу, не успеваю — Евгения Борисовна продолжает, выделяя голосом нужное слово:

— Потом эта запись ему там очень сильно помешала.

Из Симбирска семья отправляется на Дальний Восток, а к 1925 году Чебоксаровы переезжают в Москву, живут в Козицком переулке.

Отец семейства, Николай Николаевич, устраивается в один из отделов Главного управления консервной промышленности, Борис заканчивает московскую школу, учится в МГУ на биологическом факультете, работает биохимиком.

Его старший брат Николай, востоковед и полиглот, дома бывает редко, не вылезает из далеких этнографических экспедиций. Именно это его спасет в 1937 году.

— В тот печальный год дядя опять был где-то на краю света, а дедушку и папу арестовали. Обвинили, что они японские шпионы.

Отцу дали восемь лет лагерей и десять лет ссылки. Срок он отбывал в Ухтаижмлаге, в Республике Коми. Там же, на спецпоселении, встретил мою маму. А дедушка так и сгинул — мы всю жизнь не знали, что с ним стало.

Только в начале двухтысячных через Центральный архив выяснили, что его почти сразу расстреляли. Он на Бутовском полигоне похоронен.

До этого момента Евгения Борисовна говорила спокойно, даже немного отстраненно. А теперь волнуется, прерывается, всхлипывает — но продолжает рассказывать:

— Когда мы с сыном Владом приехали в архив, пустили меня одну, как прямую родственницу. Я прочитала дело отца, дело деда… Вы не представляете, как это было жутко. Я вышла и сказала Владу: «Уведи меня отсюда. Не хочу здесь находиться». Жутко, просто жутко…

Анатолий Жданов, Коммерсантъ

Понимаете, оказалось, что они свидетельствовали друг против друга. Николай Николаевич дал показания на собственного сына. А тот — на него.

Там их пытали. Вот главное, что я поняла, побывав в архиве. Ведь никто добровольно не даст такие показания на самого родного человека. Это абсолютно невозможно. Значит, их пытали, выбивали нужные признания. И отец всю жизнь прожил с таким грузом на сердце — а я и не знала. Простите, мне сейчас надо немного помолчать, успокоиться.

Владислав, мощный, широкоплечий бородач, осторожно берет ее за руку. Пока Евгения Борисовна приходит в себя, Владислав рассказывает про ее маму.

Глава вторая. Мать

— Она была со Ставрополья. Галина Георгиевна Третьякова, родилась уже после революции, в 1919 году. Вспоминала, что была большая семья — сестра, два брата старших. Но в войну все погибли,— говорит Владислав.

— И тут вот какая история: бабушка столько всего пережила, что психика не справилась, и у нее развилась амнезия. Спустя годы ей было сложно связать собственное прошлое в одну историю. Слишком много провалов в памяти.

Вспоминала каких-то летчиков, которые отравились тормозной жидкостью — где она их видела? Рассказывала про танкиста обгоревшего — помнит только, что «совсем был молоденький парнишка». А однажды увидела, как мы, пацаны, возимся с пневматикой, в мишень стреляем.

Забрала пистолет, руку вытянула — все пять пуль в яблочко. И начала объяснять, как надо правильно стоять, как целиться. «Бабушка, а ты откуда это все знаешь?» — «Партизаны учили». А что это были за партизаны, сама не помнит.

Одно известно точно: три года Галина Георгиевна провела в немецких трудовых лагерях. «Она рассказывала, как их вели колоннами по Польше,— говорит Евгения Борисовна.— Поляки стояли, смотрели на голодных людей и бросали хлеб рядом, на обочину. Нарочно так делали: не дай бог кто не выдержит, попробует отойти, подобрать — немцы сразу стреляли. До конца жизни она про Польшу и слышать не желала».

— Да, я помню, что у бабушки всегда был мешочек с хлебными крошками,— кивает Владислав.— Со стола их соберет — и в мешок, в мешок.

Она даже горелую спичку не выкидывала — обязательно убирала к себе, «потому что в холод и горелая спичка согреет». Я маленький спрашивал: «Бабушка, зачем ты так делаешь? Еда же есть, много еды».

А она отвечала: «Ты никогда не знаешь, что случится завтра». Вот что с человеком сделали.

Когда советские войска выбили нацистов из Польши, заключенные лагерей проходили фильтрацию. «Про маму написали, что она якобы работала в немецкой комендатуре.

До сих пор не знаем, почему так решили,— говорит Евгения Борисовна.— И ее из немецких лагерей отправили в лагеря советские — в Республику Коми, на спецпоселение.

Там, в Асфальтитовом руднике, они с отцом и познакомились. А потом я родилась».

Глава третья. Рудник

В 2009 году в Коми к 80-летию местной нефтяной промышленности несколько ухтинских компаний проспонсировали издание красочного альбома «Большая нефть Тимано-Печоры». В нем подробно рассказывается, каким способом в 1929 году правительство решило разрабатывать нефтяные месторождения.

«Советская страна остро нуждалась в расширении производства нефти, каменного угля, радия и других полезных ископаемых для создания современной промышленной базы,— говорится в книге.— Для промышленного освоения Ухтинского района необходимо было, помимо капиталовложений, решение транспортных проблем и обеспечение региона трудовыми ресурсами.

Две последние проблемы советское правительство решило возложить на лагеря ОГПУ». В июле 1929 года ОГПУ снарядило Ухтинскую экспедицию из 139 заключенных, «среди которых было 68 инженеров и техников». Встали лагерем на речке Чибью; уже на второй день заключенным установили двенадцатичасовые рабочие смены.

«С прибытия экспедиции на реку Ухту начался принципиально новый период целенаправленного государственного регулирования промышленного освоения и развития региона»,— пишут авторы.

Труд заключенных использовался также для добычи стратегически важного асфальтита. Этот битумный материал использовался в промышленности и строительстве, а главное, при производстве боеприпасов. Его закупали в США, и когда в Коми нашли отечественное месторождение, ОГПУ спешно принялось за его разработку.

«Из многочисленных этапов отбирали инженерно-технических работников и рабочих, до ареста имевших производственный опыт в химической и горнорудной промышленности, шахтеров, горнопроходчиков, электриков, плотников, механиков и т. д.,— говорится в книге “Историко-культурный атлас Ухты”.— Разными этапами конвоировали в ОЛП №5 людей трагических судеб.

Но все они встретились на Асфальтитовом руднике».

Возле рудника был создан отдельный лагерь на 500 заключенных, которые пробивали 25-метровые шахты и добывали асфальтит.

«Труд был каторжный, заключенные умирали часто. Их тела без гробов вывозили на телегах на левую сторону тракта»,— пишут авторы «Атласа».

Там же упоминается отец Евгении Борисовны: «Б. Н. Чебоксаров был специалистом высокого уровня, энциклопедически образованный, с пытливым умом ученого, изобретатель и рационализатор.

Он не мог работать без технических усовершенствований производства.

Свидетельство тому многочисленные удостоверения на рационализаторские предложения, технические разработки, авторские свидетельства на изобретения».

— Там были очень интеллигентные люди осуждены, образованные, интересные,— вспоминает Евгения Борисовна.— Маленький совсем был поселок, но они — бывшие и действующие заключенные — умудрялись в клубе ставить Шекспира, представляете? Обсуждали искусство, много говорили о науке, о работе.

— А о том, почему они оказались в лагере?

— Никогда. Я никогда не слышала разговоров об арестах, о Сталине, о том, за что они сидели. Эта тема была запретна.

Понимаете… это были хорошие люди, умные люди, добрые. Но жуткий страх остался с ними навсегда.

Глава четвертая. Детство

Я прошу рассказать, каково это — расти в спецпоселении для ссыльных. «Его как бы и не существовало — меня при рождении зарегистрировали в селе Изваиль, это ближайший “официальный” населенной пункт. А наш поселочек маленький был, даже тысячи человек не наберется.

Дома — деревянные, барачного типа, на две семьи. Обогревались газом, дровами, воду возили бочкой,— вспоминает Евгения Борисовна.— Что еще вам рассказать… Вокруг тайга и болота. А болото есть болото: испарения, гнус, мошка, комары.

Приходишь с болота, снимаешь сапоги — и мошка с ними снимается кровавой корочкой».

— Мы в детстве так играли,— смеется Владислав.— Заходишь в лес, изоленту на руку наклеиваешь и брызгаешь средством от комаров. Потом ленту снимешь и считаешь, сколько их село на ту полоску, куда аэрозоль не попал. За десять секунд — целый ряд, как солдаты на параде.

— Я вообще до сих пор боюсь далеко в болота заходить,— признается Евгения Борисовна.— Когда мне семь лет было, мы с мамой заблудились, очень страшно было. Там особые болота, плавуны, вы здесь таких не увидите. Представьте плотный слой мха, который накрывает воду. Идешь как по батуту, проминаешь мох на весь рост. Разойдетесь с человеком на пять-шесть метров — и уже не видите друг друга.

А от испарений теряешь чувство реальности, легко заблудиться. Или оступиться неудачно — тогда мох рвется, под ним течение тебя сразу уносит. Много таких случаев было…

Источник: https://www.kommersant.ru/doc/3975803

Как получить доступ к уголовным делам родственников, пострадавших от сталинизма

Законная ли ликвидация дел репрессированных граждан?

Памятник жертвам политических репрессий в Ставрополе. Данил Семенов / AFP

Многие из нас — потомки людей, репрессированных при Сталине. И лишь немногие знают, как достать архивные подробности этих репрессий, получить доступ к уголовным делам. Об этом читателям Открытой России рассказывает адвокат Андрей Гривцов

Не так давно я опубликовал на портале «Открытая Россия» несколько текстов, которые касались изучения архивных уголовных дел в отношении наших сограждан, репрессированных в 30-е годы XX века.

Поскольку тема показалась многим читателям интересной, мне в личных сообщениях в социальных сетях стали поступать просьбы рассказать о способах и механизмах получения информации и ознакомлении с уголовными делами в отношении родственников.

С учетом количества поступивших просьб, а также того, что эта тема уже анонсировалась мною в предыдущей публикации, постараюсь раскрыть ее по возможности подробно.

В основном в нашей стране и странах СНГ архивные уголовные дела хранятся в архивах ФСБ по конкретному субъекту РФ (или области в странах СНГ).

Чтобы получить из архива ФСБ какие-либо выписки или копии дела, необходимо обладать анкетными данными конкретных родственников, которые привлекались по указанным уголовным делам.

Эту информацию можно узнать от своих родственников (нужно точно знать ФИО своего привлеченного к ответственности, осужденного родственника, его год рождения, желательно — место рождения и место (область, край) где он привлекался к уголовной ответственности (подвергался репрессии).

Может быть, у родственников есть справки о применении репрессий и о реабилитации, и в таком случае данные из этих справок послужат отправной точкой в поиске. Также эту информацию можно найти в базе данных международного историко-просветительского общества «Мемориал» либо в книгах памяти или открытых данных ИЦ ГУВД по конкретным областям РФ.

К примеру, данные о репрессированных немцах имеются в книгах памяти Красноярского края, Саратовской области, Пермского края и так далее, то есть в местах применения репрессий. Почти все книги памяти имеются в свободном доступе в интернете.

Если имеются данные о том, что искомый родственник привлекался к уголовной ответственности (в основном это период с 1930-го по 1953 годы), то информацию из уголовного дела можно запрашивать в УФСБ субъекта РФ, где человек привлекался к уголовной ответственности. Оттуда же можно запрашивать копии материалов уголовного дела

Образец для примера:

УФСБ по Саратовской области

410000, г. Саратов, ул. Вольская, 77

от ФИО

Уважаемые господа!

В международном историко-просветительском обществе «Мемориал», ГУВД Саратовской и Кемеровской областях, в книге памяти Саратовской области есть информация о моем прадеде:

ФИО, г.р., место работы, был арестован …, осужден … НКВД г. Энгельс по обвинению: за к/р агитацию, и по приговору дело было прекращено за отсутствием вины. (Арх. уголовное дело №…).

Прошу предоставить мне копии всего архивного уголовного дела № …

, так как мне крайне важно знать точные сведения о членах моей семьи, (годы и место рождения каждого, состав семьи, точное место проживания на момент применения репрессии, их дальнейшая судьба), поскольку в семье практически не сохранилось никакой информации, а также хотелось бы знать, почему и за что необоснованно привлекался и осуждался мой прадед.

Информация важна для восстановления истории моей семьи.

Приложение: копия свидетельства о рождении ФИО (моя); копия свидетельства о рождении ФИО (моего отца); копия свидетельства о браке 1949 г. ФИО (мой дед) и ФИО (моя бабушка).

Заранее благодарен, ФИО.

Ответ прошу отправить на мой адрес:…

Дата

При этом довольно часто УФСБ в ответ требует предоставить копии документов, подтверждающих ваше родство с интересующим вас человеком, дополнительные данные о нем.

Эти требования, на мой взгляд, носят не совсем законный характер, так как в большинстве случаев родственники, данные которых запрашиваются, уже давно умерли, и, следовательно, закон о персональных данных на них не распространяется.

Однако далеко не каждый готов к спору в судебном порядке с органами ФСБ, да и перспектива такого спора с учетом специфики российского судопроизводства на практике достаточно туманна.

Мемориальный центр истории политических репрессий «Пермь-36». Александр Агафонов / Fotolink / AP

Если есть прямое доказательство родства, то предоставить эти данные можно как в письме (иногда сотрудникам архива этого достаточно), так и при личной явке в архив УФСБ (дело можно заказать в ту область, где вы проживаете и можете ознакомиться с делом). Однако в большинстве случаев доказать прямое родство проблематично, так как, к сожалению, далеко не всегда на руках имеются свидетельства о рождения или архивные выписки о рождении репрессированных родственников.

Например, для доказательства родства с вашим прадедом понадобятся: 1. копия вашего свидетельства о рождении, где записаны ваши родители; 2. копия свидетельства о рождении вашего родителя, где отражены уже родители ваших папы или мамы; 3.

копия свидетельства о рождении ваших бабушки (дедушки) либо архивная выписка из метрической книги, где указано, кто является родителями ваших бабушки или дедушки, то есть там должен быть именно тот человек, уголовное дело которого вы будете запрашивать в ФСБ.

При этом вам потребуются и копии свидетельств о браках мамы, бабушки, так как они в браках меняли фамилии, и вам будет нужно доказывать сотруднику архива, что ваша мама Иванова раньше была Петровой, дочерью того Петрова, данные о котором вы запрашиваете.

Кроме того, можно попробовать направить запросы в ФСИН того субъекта федерации, где ваш родственник отбывал наказание (нужно выяснить, к какому субъекту РФ относился тот населенный пункт, где отбывал наказание родственник), однако уголовные дела в системе ФСИН (где люди отбывали наказание и иногда повторно там осуждались) в большинстве своем не сохранились (уничтожены). Возможно, вам повезет, и сохранятся хотя бы алфавитные карточки заключенного. Вам по запросу могут предоставить копию этой карточки.

Образец для примера запроса в ФСИН:

ФГУ ГУФСИН России по Красноярскому краю

архивный отдел

663840 Красноярский край, Нижнеингашский район,

п. Нижняя Пойма, ул. Дзержинского, 6,

от ФИО

Уважаемые господа!

В историко-просветительском обществе «Мемориал» г. Красноярска есть информация о моем репрессированном деде:

ФИО, … г.р., национальность, уроженец …. В сентябре 1941 выслан в с. Крутое Больше-Муртинского р-на КК. В 1942 мобилизован в трудармию Краслага.

В том же источнике указан родной брат деда:

ФИО, … г.р., национальность, в сентябре 1941 выслан из Волгоградской обл. в Больше-Муртинский р-н КК. В 1942 Мобилизован в трудармию Краслага в Ирбейский р-н. 25.01.1956 освобожден от спецпоселения.

Прошу предоставить сведения о моих родственниках из картотеки и их личных дел.

Мне крайне важно знать точные сведения о моих предках (точные год и место рождения, состав семей, дальнейшая судьба) так как в семье практически не сохранилось никакой информации.

Информация важна для восстановления истории моей семьи.

Заранее благодарен, ФИО

Ответ прошу отправить на мой адрес:

Дата

В УВД (ГУВД) субъекта РФ также имеются архивные данные, однако уголовных дел там крайне мало. При этом в ГУВД в огромном количестве хранятся дела так называемых спецпоселенцев (причем их сохранность очень хорошая).

Эта обширная категория граждан страны после Великой отечественной войны была взята на учет в различных субъектах страны по месту проживания, и на каждого из них заводили дела спецпоселенца. Эти дела остались в архивах ГУВД той области, где составлялись.

Фактически спецпоселение было отменено после смерти Сталина, и в разных областях людей снимали с учета в период с 1953 по 1955 годы. В делах спецпоселенцев указывались их анкетные данные, список членов семьи, классовое происхождение, судимости, места отбывания наказания.

Елена Жемкова, исполнительный директор Международного общества «Мемориал». Wojtek Laski / East News

Образец для примера запроса в ГУВД по делам спецпоселенцев (по делам спецпоселенцев архив также потребует доказательство родства):

ГУВД по Челябинской области

454000, г. Челябинск, ул. Ельцина, 34

от ФИО

Уважаемые господа!

В международном историко-просветительском обществе «Мемориал» есть информация о моем деде и членах его большой семьи:

— мой дед ФИО, … г.р., уроженец ….; национальность; профессия. Проживал: …

Год применения репрессии не указан (предположительно 1941 г.).

Приговор: спецпоселение — с-з «Молочный» Полтавского р-на Челябинской обл. до 05.10.1954.

Вместе с дедом были репрессированы родные и двоюродные братья и сестры, его дядьки и тетки и их дети:

— ФИО, … г.р., уроженец ….; национальность; профессия. Проживал: …

Приговор: спецпоселение — с-з «Молочный» Полтавского р-на Челябинской обл. до 17.09.1954.

— ФИО, … г.р., уроженец ….; национальность; профессия. Проживал: …

Приговор: спецпоселение — с-з «Молочный» Полтавского р-на Челябинской обл. до 17.09.1954.

Источник: ГУВД Челябинской обл.

Прошу предоставить сведения о моем деде и его братьях и сестрах из их личных дел.

Мне крайне важно знать точные сведения о членах моей семьи, (точные годы и место рождения, состав семей, причины ареста, дальнейшая судьба), так как в семье практически не сохранилось никакой информации.

Информация важна для восстановления истории моей семьи.

Заранее благодарен, ФИО

Ответ прошу отправить на мой адрес:

Дата

Наши органы предоставляют всю эту информацию не очень охотно, но везде присутствует человеческий фактор, то есть, может быть, именно вам повезет, и вы столкнетесь с сотрудником архива, который предоставит запрашиваемую информацию.

Кроме того, если вы обратились не по адресу, то всегда в запросе можно сделать приписку: «Если я обратился не по адресу, то прошу перенаправить мой запрос в орган, в котором содержится запрашиваемая информация».

(В большинстве своем органы ГУВД и ФСБ сами переправляют ваш запрос в необходимые субъекты, и здесь вас может ждать удача в виде информации о том, где же все-таки находятся запрашиваемые материалы).

Данные о раскулачивании (период с 1929-го по 1933 год) граждан нашей страны в основном могут находиться в исторических архивах или архивах новейшей истории того субъекта РФ, где располагался населенный пункт, в котором проживали ваши родственники — «кулаки». Метод запросов тот же, однако сохранность в этих архивах хуже, так как в данные архивов документы попадали из различных органов власти не сразу и зачастую, они терялись, их не берегли и так далее.

Надеюсь, данная информация поможет вам в поиске сведений о ваших родственниках.

Как один крестьянин поплатился за верблюдов

Рассказ об обычном уголовном деле 80-летней давности

Источник: https://openrussia.org/post/view/3487/

Разъяснение Закона РФ «О реабилитации жертв политических репрессий»

Законная ли ликвидация дел репрессированных граждан?
/ Прокуратура разъясняет / Правовое просвещение

Трудно передать словами глубину трагедии, которую пришлось пережить в  годы сталинских репрессий нескольким поколениям наших  соотечественников.

Осуждая многолетний террор  и массовые преследования своего народа как несовместимые  с идеей права и справедливости, наше государство выразило  глубокое сочувствие  жертвам  необоснованных  репрессий, их родным и близким, заявило о неуклонном  стремлении  добиваться  реальных гарантий  обеспечения  законности  и прав человека.

За время действия Закона  РФ «О реабилитации жертв политических репрессий» (введен в действие в октябре 1991г.

)  органами прокуратуры,  проделана колоссальная работа  по восстановлению исторической справедливости в отношении лиц, подвергшихся репрессиям за политические и религиозные убеждения,  по социальным, национальным и иным признакам.

Восстановлено  доброе имя сотням тысяч граждан, государством приняты меры по устранению  иных последствий произвола и обеспечению посильной в настоящее время компенсации материального ущерба.

Законом РФ «О реабилитации жертв политических репрессий» (далее Закон) предусматривается реабилитация  всех жертв политических репрессий, подвергнутых  таковым на территории РФ с 25 октября (7 ноября) 1917г.

По смыслу закона политическим репрессиями признаются различные меры принуждения, применяемые государством по политическим мотивам.

Это могут быть лишение  жизни или свободы, помещение  на принудительное лечение в психиатрические лечебные учреждения, выдворение из страны и лишение гражданства, выселение из мест проживания, направление в ссылку, высылку и на спецпоселение,  привлечение к принудительному труду в условиях ограничения  свободы, а также иное лишение или ограничение прав и свобод лиц, признававшихся  социально опасными для государства или политического строя по классовым, социальным, национальным,  религиозным или  иным признакам, осуществлявшееся по решениям судом или  других органов, наделявшихся судебными функциями, либо в административном порядке  органами исполнительной власти и должностными лицами и общественными организациями или их органами, наделявшимися административными полномочиями.

         Подвергшимися политическим репрессиям и подлежащими реабилитации признаются:

         -дети, находившиеся вместе с репрессированными по политическим мотивам родителями или лицами, их заменявшими, в местах лишения свободы, в ссылке, высылке, на спецпоселении;

         -дети, оставшиеся в несовершеннолетнем возрасте без попечения родителей или одного из них, необоснованно репрессированных по политическим мотивам.

Кроме того, пострадавшими от политических  репрессий признаются дети, супруга (супруг), родители лиц, расстрелянных или умерших в местах лишения свободы и реабилитированных посмертно.

Заявления о реабилитации  могут быть поданы  самими репрессированными, а равно любыми лицами или общественными организациями, по месту нахождения органа или  должностного лица, принявшего решение о применении репрессий, либо  по месту жительства заявителя.

Необходимо отметить, что в отношении лиц, подвергнутых  репрессиям  в административном порядке (ссылка, высылка, спецпоселение и т.п.

) заявления подаются  в органы внутренних дел,  а в отношении  прочих репрессированных (в том числе  незаконно осужденных за государственные и иные преступления, подвергнутых  уголовным репрессиям по решениям органов ВЧК, ГПУ-ОГПУ, УНКВД-НКВД, МГБ, МВД, прокуратуры и их коллегий, комиссий, «особых совещаний», «двоек», «троек» и иных органов, осуществлявших судебные функции) в органы прокуратуры (уровня субъекта Российской Федерации).   

Таким образом, органы прокуратуры рассматривают  заявления граждан в тех случаях, когда репрессии в отношении их самих или родственников  осуществлялись в порядке уголовного судопроизводства по решениям судов или других  внесудебных органов. Важно заметить, что заявления о реабилитации рассматриваются  органами прокуратуры по месту хранения уголовных дел.

В прокуратуру области поступают  письменные обращения граждан по вопросам, касающимся исполнения Закона РФ «О реабилитации жертв политических репрессий». Срок рассмотрения  таких заявлений не может превышать трех месяцев.

Отсутствие в них необходимых сведений зачастую затрудняет разрешение поставленных проблем, вызывает запросы дополнительной информации, соответствующих документов. 

Заявления по вопросам реабилитации  должны содержать полную информацию о репрессированном: год, место рождения и проживания;  год, место, орган репрессии; мера и место отбывания наказания; год возвращения из мест лишения свободы. Но даже отсутствие  у заявителей точных данных,  не является препятствием для обращений. В таких  случаях можно указать примерные данные. 

К заявлению прилагаются заверенные нотариусом или органом местного самоуправления копии  следующих документов:

супругами репрессированных – свидетельства о браке с лицом, репрессированным по  политическим мотивам и реабилитированным посмертно;

детьми репрессированных – свидетельства о рождении; в случае изменения фамилии – свидетельства о браке; судебное решение, устанавливающее факт родства.

Прокуратура, получившая заявление с документами,  по материалам дела проверяет достоверность реабилитации и родственных связей заявителя с репрессированным, наличие оснований для признания подвергшимся или пострадавшим  от политических репрессий.  

По результатам рассмотрения заявителю выдается справка о реабилитации, о признании пострадавшим от политической репрессии либо направляется мотивированный отказ в удовлетворении просьбы.

Источник: http://proc-nn.ru/ru/10/46/665/

Архивы открываются без справки о реабилитации

Законная ли ликвидация дел репрессированных граждан?

В Санкт-Петербурге суд обязал МВД ознакомить племянника репрессированного в 1937 году с его архивным уголовным делом.

Это первое судебное решение, вынесенное после того, как Верховный суд РФ признал летом этого года незаконным отказ ведомства в предоставлении доступа к делам репрессированных во время Большого террора, но не реабилитированных граждан.

Адвокаты отмечают, что к ним поступают обращения от других россиян, желающих ознакомиться с делами своих родственников, ставших жертвами репрессий.

Смольнинский районный суд Санкт-Петербурга признал незаконным отказ информационного центра ГУ МВД по Санкт-Петербургу и Ленобласти ознакомить петербуржца Владимира Крылова с материалами архивного уголовного дела его дяди Владимира Хромеева, расстрелянного по решению особой тройки НКВД 24 ноября 1937 года.

Об этом “Ъ” сообщил адвокат Иван Павлов, руководитель правозащитной группы «Команда 29», которая представляла интересы господина Крылова. Господин Крылов с 2013 года занимался восстановлением своей семейной истории и выяснил, что его дядя в апреле 1937-го был приговорен к восьми годам лишения свободы за хулиганские действия и сопротивление властям.

Он был отправлен в Лодейнопольское лаготделение, но осенью два раза сбегал оттуда.

За побег по действующему тогда законодательству давали максимум три дополнительных года лишения свободы, но 30 июля 1937 года был принят приказ народного комиссара внутренних дел СССР №00447 «Об операции по репрессированию бывших кулаков, уголовников и других антисоветских элементов», запустивший Большой террор.

В итоге особая тройка УНКВД Ленинградской области приговорила заключенного к расстрелу. Господин Крылов потребовал через суд отменить приговор о высшей мере наказания и реабилитировать родственника. На суде прокурор признал перегиб и поддержал иск в этом пункте, но выступил против реабилитации, подчеркнув, что в деле нет политического мотива (см. “Ъ” от 3 мая 2018 года). В итоге Ленинградский областной суд заменил расстрел, выполненный в начале прошлого века, на год лишения свободы и отказал в реабилитации.

Основное дело о хулиганстве господин Крылов не смог найти в архивах, но на суде МВД предоставило материалы дела о побеге и расстреле.

«После суда мы попытались ознакомиться с ним. В МВД нам отказали на основании того, что Хромеев не реабилитирован»,— пояснила “Ъ” адвокат Дарьяна Грязнова, представлявшая в суде интересы господина Крылова.

Тогда было решено снова обратиться в суд с иском к информационному центру ГУ МВД. «Вчера мы выиграли суд»,— добавила госпожа Грязнова.

Она подчеркнула, что ознакомление с материалами дела о побеге позволит в дальнейшем обжаловать в Верховном суде РФ отказ в реабилитации Владимира Хромеева.

У господина Крылова есть заключение историка научно-информационного центра «Мемориал» Александра Даниэля, который отмечает, что беглеца расстреляли в порядке исполнения приказа №00447, а это является признаком политической репрессии. Впрочем, Ленинградский областной суд не стал приобщать это заключение к материалам дела.

Напомним, до сих пор суды и ведомства всегда отказывали гражданам в ознакомлении с делами их репрессированных родственников, ссылаясь на отсутствие решения о реабилитации. Иск господина Крылова стал вторым, по которому принято положительное решение.

«В июле этого года мы совместно с правозащитным центром “Мемориал” добились победы в Верховном суде РФ по делу Георгия Шахета.

Тогда суд впервые признал неправомерным отказ ознакомить родственников с материалами архивного дела нереабилитированных жертв репрессий,— прокомментировал господин Павлов.— Сегодняшняя победа — логичное продолжение.

Мы увидели, как суды реагируют на приобщение к материалам дела решения Верховного суда, и можем смело надеяться, что сейчас многим при помощи этого решения удастся наконец добиться доступа к материалам дел родных, которые не были реабилитированы».

Георгий Шахет смог добиться от МВД доступа к делу своего деда, расстрелянного в 1933 году за хищение кирпичей и ящиков со стеклом (см. “Ъ” от 6 июля). «После суда архив МВД по Московской области без проблем выдал материалы Георгию Шахету, он с ними знакомится»,— рассказала “Ъ” юрист «Мемориала» Марина Агальцова.

Сейчас и в «Команду 29», и в «Мемориал» обращаются россияне, которые также хотят получить дела нереабилитированных родных. «Обращения к нам идут, есть дела на уровне кассации.

Но пока это иски к МВД»,— отметила госпожа Агальцова, добавив, что в их планах добиться решения суда, аналогичного делу господина Шахета, но по иску к ФСБ РФ.

По данным исследователей «Мемориала», количество репрессированных в СССР может достигать 12 млн человек, из них известны имена чуть больше четверти.

В 2006 году Генпрокуратура РФ заявила, что с января 1992 года в рамках закона РФ «О реабилитации жертв политических репрессий» были пересмотрены уголовные дела в отношении свыше 1,24 млн человек. Более 775 тыс. человек реабилитированы.

По статистике судебного департамента при Верховном суде РФ, за последние десять лет рассмотрено 673 дела, из них решения о реабилитации вынесены по 520 делам в отношении 696 человек. Больше всего отказов в реабилитации (свыше двадцати в год) было в 2012, 2013 и 2017 годах.

Анастасия Курилова

Источник: https://www.kommersant.ru/doc/4103340

Адвокат Сорокин
Добавить комментарий